Вчера говорил с одним человеком и понял, что, похоже, не до конца ясно выразился этой своей «реальной конституцией». Многие воспринимают ее, как шутку, как некое сатирическое преувеличение, но все дело в том, что этот текст (возможно, если убрать из него лексику определенного толка, хотя, может и не надо) и является нашей реально действующей конституцией.
Поясню. Человеческое общество невозможно без правил. О подавляющем большинстве этих правил мы не то что не задумываемся, но даже не подозреваем об их существовании. С другой стороны, существуют групповые и частные интересы, политические решения и т.д. и т.п., по поводу которых могут «возникнуть вопросы». Иначе говоря, существуют нормы, которые в своей практике нуждаются в авторитете. «Ты зачем мою машинку взял? Сейчас я папу позову!»… «А я своего позову, и он твоему как даст!». Вот это и называется авторитет.
Откуда берутся письменные конституции
Авторитет правилам придает их статус — считается, что они исходят от некой высшей силы, признаваемой всеми (или хотя бы большинством) в данном обществе. Это может быть мораль, монарх, Бог, государство, закон и т.д., и т.п.
Так вот, если вам повезло, и в вашей стране действует common law, то так называемое законодательство довольно часто становится обобщением существующей практики — картина, близкая к идеальной. В этом случае вы легко проживете без всяких писаных конституций, что и демонстрируют нам некоторые замечательные страны. То, что можно назвать конституцией, «растворено» в писаных и неписаных правилах и практике их применения.
Если же, конечно, вам на сезонной распродаже втюхали Кодекс Наполеона под видом «лучшей книги года в категории «любой ответ на любой вопрос», то тогда вам без писаной конституции никак нельзя. Сама система закорючек и параграфов порождает необходимость в Самой Главной Закорючке, в роли каковой и выступает писаная конституция.
Нельзя без писаной конституции и в том случае, если вы хотите установить некий более авторитетный источник авторитета, то есть, если ваш папа таки накостылял соседскому и теперь именно он будет командовать в песочнице. В этом случае конституция является, кроме всего прочего, и итогом политических изменений — см. Конституцию США, и, в общем-то, 99% любых других конституций. Любая писаная конституция де-факто является не только правовым, но и политическим документом и фиксирует, в лучшем случае, преобладание некоего уклада, в худшем — смену флага на здании правительства.
Таким образом, идеальная писаная Конституция а) является обобщением практики, б) играет роль источника авторитета, в) играет политическую роль, фиксируя изменения. В случае тех же США — американская конституция стала обобщением британской правовой практики, сыграла роль авторитета, фиксируя появление нового авторитета: вместо короля Георга III — «the people» — и, наконец, зафиксировала выбор из многоукладного британского общества в пользу либеральной составляющей.
Поговорим об обобщении практики
Теперь давайте вернемся к нашему богоспасаемому Отечеству и посмотрим, куда можно применить здесь те три критерия, которым должна удовлетворять писаная конституция.
Давайте поговорим для начала о «практике» и ее обобщении, это, пожалуй, наиболее важный и наиболее сложный момент в этой истории. Собственно, основой правовой практики, так или иначе, является практика социальная. В основе этой последней всегда лежит некая общая идея, которая и превращает набор индивидов в народ. Это, скажем так, формула социально поощряемого успеха или, говоря проще — национальная мечта. Для той же Британии долгое время это было «Rule, Britannia! Rule the waves: Britons never will be slaves» , о США мы все знаем, но что можно сказать об Украине?
Украинская мечта (опять)
Автор этих строк давно предлагает в качестве украинской мечты формулу «Стань начальником!» Похоже, что сам ход политических событий (о чем ниже) подтверждает эту идею. Мне уже много приходилось писать о феномене начальника, отмечу главные моменты. Итак:
начальник не есть синоним лидера, успешного менеджера, предпринимателя, художника, писателя и т.п., иначе говоря, социальная полезность начальника часто сомнительна и не является решающим критерием;
стать начальником означает иметь более высокий статус. Как ни странно, хотя статус предполагает обычно и доступ к материальным благам, но не они, а статус сам по себе является основным мотивом;
начальник, как правило, расположен в рамках некой внешней иерархии относительно «своих»; именно это положение делает его начальником;
важное следствие из последнего пункта — начальник, как правило, это «выходец», а не «входец».
Собственно, история украинцев — бравых строителей чужих империй, а также «выходцев» — писателей, музыкантов и художников, добившихся успеха в других странах, а не на родине, замечательно подтверждает эту теорию.
Если же посмотреть на нашу новейшую историю с точки зрения «теории начальника», то она приобретает ясные черты. Обычно в обществе сначала возникает некая инфраструктура социальной реализации личности, которая со временем становится более-менее полной. Именно эта полнота заставляет задать простой вопрос: «а что эти парни из (Москвы, Лондона, Парижа) тут делают?» — и требовать независимости. В таких условиях ценными становятся именно местные лидеры — «входцы», а не «выходцы». Украина, как известно, получила свою независимость достаточно случайно, не имея полной собственной инфраструктуры социальной реализации. В итоге украинцы воспроизводят те социальные паттерны, к которым привыкли до независимости, и которые им знакомы. Можно сказать, что украинцы не заметили своей независимости, они ведут себя так, как будто ее нет. Поэтому выражения вроде «окупаційна влада», которыми наши националисты характеризовали, к примеру, режим Кучмы, является не столько публицистическим преувеличением, сколько констатацией факта. Украинцы неосознанно воспроизводят имперскую провинцию, включая и некую социально-политическую дырку вместо «Москвы». С этим пустым местом, которому приписываются свойства источника всех бед, они героически борются уже 17 лет.
Кстати, случайная независимость — очень опасная вещь, парад последствий таких независимостей мы наблюдаем, например, в Африке, но не будем отходить от темы.
Так вот, если вы думаете, что «начальник» является только социально-психологическим феноменом, то вы глубоко заблуждаетесь. В 1996 году начальник стал стержнем легальной правовой системы. Собственно, смысл конституции 1996 года и состоял в правовом и юридическом оформлении феномена начальника. Сказать точнее — конституция создала Начальника начальников — президента.
Всю нашу конституцию, кроме частей описывающих полномочия власти, можно смело выкинуть в топку. Она никогда никого не интересовала и не была сколько-нибудь значимым политическим или правовым фактором. Зато вокруг позиции президента идет нешуточная борьба с первых дней независимости, и именно ее смакуют аналитики, показывают в телевизоре и т.д. Это неслучайно, поскольку, повторю, именно эти статьи конституции имеют реальное значение для украинского уклада.
Президент — начальник
Давайте посмотрим, почему должность президента стала означать Начальника начальников.
Для начала отметим простой юридический прием, который сделал начальника из президента. Состоит он в том, что президент, по версии текста 1996 года, может уволить премьера (читай — правительство) в любой момент. При этом, у президента нет никаких обязанностей, связанных с поддержанием работоспособности Кабинета, он вообще может не лезть в его дела.
Итак, что мы видим. Президент избирается на всеобщих выборах, которые и дают ему необходимый статус. Он участвует в назначении большинства ключевых фигур в государственной иерархии, но почти никого не назначает сам (то есть, всегда может свалить ответственность за назначения на других). При этом он может уволить премьера безо всякой процедуры. Мы видим здесь типичного «выходца», человека, находящегося вне иерархии «своих», но имеющего достаточный статус, чтобы оказывать на нее самое прямое воздействие. Именно это право вмешиваться в работу органов власти тогда, когда в этом возникнет необходимость у самого президента (которая, конечно, может не совпадать с реальной необходимостью), либо когда его посетит каприз, и создает ту социально-политическую дыру, с которой у нас борются все от мала до велика.
Это одна сторона проблемы. Другая, более практическая, состоит в том, что, будучи вне (не «над», как полагают многие, а вне) формальной бюрократической системы, президент является лидером в неформальной иерархии. Он, как и положено любому начальнику, «решает вопросы». «Ну, что там у вас?» — устало спрашивает какой-нибудь Леонид Данилович у спешащих к нему ходоков. Ходоки жалуются на произвол чиновников, показывают Леониду Даниловичу какие-то проекты… Если проекты Леониду Даниловичу нравятся, он звонит премьеру и просит его принять ходоков. Заодно может этому премьеру строго указать на то, чтобы чиновнички не слишком шалили. Почему премьер его слушает и не посылает «на»? Потому, что Леонид Данилович в любой момент может его уволить.
Вам это ничего не напоминает? Это типичная схема управления имперской провинцией. Чтобы лучше понять этот момент, давайте представим, как должны были бы действовать ходоки в нормальной, обычной стране. Во-первых, (представим, что речь идет о ситуации, в которой необходимо участие власти), они бы, прежде всего, обратились бы за помощью в местную власть. Местная власть, допустим, видит, что ситуация выходит за рамки ее компетенции и требует участия и центральной власти. Людям объясняется, что вот это сделать можно, а для этого, извините, нужно в Киев. Ходоки с рекомендациями и разъяснениями местной власти отправляются в Киев, в Кабинет министров. Здесь их приключения заканчиваются либо успехом, либо фиаско.
Вы улыбаетесь? Почему? Очевидно, вы предполагаете, что в нашей реальности на каждом этапе этого несложного, в общем-то, дела, возникнут тысячи препятствий. Предполагаете потому, что у вас есть опыт. Такой опыт есть у других людей и этот обобщенный опыт говорит — 100% ничего не выйдет. Поэтому проще найти соответствующего начальника, который решит вопрос. Такой начальник может найтись в их городе, в соседней области, в Киеве и, если уж никак не выходит иначе, и дело того стоит, то следует идти к начальнику начальников — президенту.
Начальник является «точкой сборки» социального уклада страны. Начиная бизнес вы, скорее всего, еще до написания бизнес-плана, поинтересуетесь, нет ли у кого знакомых (т.е. начальников) там-то и там-то. То же самое придется сделать и во всех прочих случаях, когда вам понадобится выйти из дома и предпринять что-то самостоятельно. Все мы (ну, почти все) в той или иной ситуации являемся начальниками, решающими вопросы. Иногда эту ситуацию путают с коррупцией. Да, бывает, что за свои услуги начальники берут подарки. Но подавляющее большинство услуг такого рода производится бесплатно.
Украинцы, как я уже говорил, каждый день и каждый час воспроизводят все социальные паттерны, поддерживающие существование феномена начальника. И вот, что особенно важно, эти паттерны воспроизводятся и в политике, что говорит о полной адекватности политической системы системе социальной. Убрав в 2004-м возможность президента отправлять премьера в отставку, т.е. убрав юридическую основу системы начальников, мы ничего не добились. Система, которой необходим неформальный начальник над всеми возможными начальниками, явочным порядком восстановила статус-кво 1996 года в 2007-м году. В нашей конституции сегодня нет ничего, что давало бы право Виктору Андреевичу поступать так, как он поступает. Но все ведут себя так, как будто он и есть начальник начальников, потому что это необходимо для понятного существования.
Иерархия внутренняя и внешняя
Здесь важно пояснить вот что. Говоря о внутренней иерархии, автор имеет в виду классическую бюрократическую иерархию. Что до «внешней», то ее, собственно, не существует в виде некой формальной иерархии. Пример работы внешней иерархии — это Вася, приехавший после длительного отсутствия из города в родное село на иномарке. Вот этот обобщенный «город» (не конкретное место работы Васи и его должность, а то, как видят его селяне) и есть внешняя иерархия.
Если быть совсем точным, то в этой внешней иерархии есть только один жесткий элемент — президент. Все остальные «начальники» — это социальные роли, которые, чаще всего, ситуативны. Разумеется, место во внутренней иерархии (государственного управления и т.п.) очень важно для того, чтобы быть начальником. То есть министр, как правило, начальник. Но не всегда. Точно так же, товарищи коломойские, фирташи и пр. не занимают важных государственных постов, но являются самыми настоящими начальниками.
Почему это работает
Система начальников очень функциональна. Во-первых, она глубоко ментальна (см. главку «украинская мечта»). Во-вторых, она понятна и проста. Чем выше твой статус (чем большим начальником ты являешься или можешь ситуативно стать, когда в этом возникнет потребность), тем легче тебе «решить вопрос». Кроме того, система создает простые и ясные мотивации, которым легко следовать, поэтому начальники приходят и уходят, а система остается.
Внутренняя Москва
Отметим на полях, что система начальников, или система имперского управления без империи, обладает одной роковой особенностью, о которой уже говорилось, но следует сказать еще раз. Эта особенность — «внутренняя Москва» или «дыра ответственности». Это то пустое место, та несуществующая внешняя иерархия, представителем которой является президент, и на которой, де-факто, держится вся система начальников. Политическая элита совковыми лопатами сбрасывает в эту дыру свою ответственность. Проследите, как говорят наши политики, как развивается логический и смысловой ряд в их пассажах. Проследите, как и какие вопросы задают им трудящиеся. Вы легко заметите эту дыру, в которой исчезает всякий смысл происходящего. И, отметим, это происходит естественно, никто не задумывается над этим. Беда в том, что если от внешней Москвы можно отделиться, то от внутренней — никак не получится.
Тупик революции и тупик эволюции
В этом и состоит сила системы и та угроза, которую она несет. Ведь бороться с такой системой «в лоб» бессмысленно. Это все равно, что пытаться сломать молотком ватную стену. «Дыра ответственности» опасна не только легитимизацией безответственности, но, прежде всего, неадекватностью идей, которые рождаются при отчаянных попытках борьбы с ней. Пример идей из этой серии — уголовная ответственность чиновников за свою работу, возвращение к мажоритарной системе выборов, потому, что она «ближе к людям».
Ужас «внутренней Москвы» можно проиллюстрировать так. Представим, что некие чиновники сделали что-то не то, и это стало причиной большого скандала. В отличие от типичной ситуации, когда скандал заканчивается там, где начинается (кстати, подумайте, почему), представим, что дело доходит до некой кары для этих людей. Я очень хорошо представляю ситуацию, и мне интересно, так ли представляете ее вы? Итак, я очень четко вижу массовое недоумение, высказываемое в том числе и СМИ. Мол, а за что? Мол, они же не виноваты, они же стрелочники. Второй вариант иллюстрации — это типичные «расследования» на тему «кто за этим стоит». Когда такое «расследование» доходит до каких-то денег или неких недоступных для немедленной дачи трындюлей марсиан («олигархов», «американцев» и пр.), то они тут же объявляются причиной происходящего и на этом все успокаиваются. В чем похожи эти два примера? В полной беспомощности частных лиц. В первом случае мы имеем дело со стрелочниками, подставленными в чьей-то большой игре, во втором — с большими деньгами, которые, как предполагается, могут сделать с людьми все, что угодно. Людей здесь нет. Они не виноваты, потому что не субъектны. Теперь скажите мне, что эти примеры не типичны и «внутренней Москвы», которая за все в ответе, не существует.
Ошибка всех революционеров и реформаторов состоит в том, что они так или иначе предлагают работать во внутренней (формальной) иерархии, в то время как реальная жизнь происходит во внешней иерархии. То есть, чтобы победить систему начальников, нужно предложить, людям нечто, как минимум такое же простое и эффективное. Вместо этого случается следующее. Разговор реформаторов всегда идет о мерах в рамках внутренней иерархии — всех этих законах, постановлениях и пр. сугубо служебной ерунде. Меры революционеров тоже находятся во внутренней иерархии и отличаются от мер реформаторов только тем, что революционеры «не заморачиваются» на средствах, а сразу хотят достичь неких целей (сделать так, чтобы посадить чиновников в тюрьму, если вдруг поднимутся цены на брокколи). Но повторю, и те и другие мечтают в рамках внутренней, то есть, как правило, бутафорской иерархии.
Кстати, подумалось вот что. Если в вашей стране считают, что стрелочники не виноваты, это хороший повод задуматься об эмиграции.
Почему мы круче
Но вернемся (в который раз) к теме конституции. В «реальной конституции» начальник называется «поважною особою». Это, может быть, более широкое понятие, основанное на социальной роли, а не на должности и т.п. Кстати, массовое «потреблядство», которое многим не нравится, связано именно со стремлением соответствовать внешним признакам «поважної особи».
Эта версия конституции является реальной потому, что она выполняется и ею руководствуются в жизни, чего не скажешь о конституции 1996 года. Как мы уже выяснили, из действующей ныне редакции конституции 1996 года единственно важными являются полномочия президента и взаимоотношения властей, да и то, только в качестве «отмазки». Более того, как мы выяснили несколько позже, даже отсутствие ключевых моментов юридических «отмазок» в версии конституции 2004 года, не мешает системе существовать, не меняет ее сути.
Два последних пункта
И последние два пункта критериев, которым обычно соответствует «рабочая» конституция — ее политическая роль и авторитет.
Политическая роль нашей конституции очевидна — фиксация победы феодализма над советским рабством, фиксация феномена начальника как «краеугольного камня» (тьху!) социальной и политической системы.
Что до авторитета, то он есть, да еще какой! Лучший авторитет — это когда никто не задает вопросов по поводу его происхождения и права указывать, что кому делать и как себя вести. Кто является источником авторитета, высшей силой для «реальной конституции»? Все мы. Если вы улыбались, читая «реальную конституцию», значит, она работает, поскольку мы всегда смеемся над собой.
P.S. Многим, возможно, покажется, что я защищаю существующую систему. Это не так. Эта система отвратительна, преступна, опасна и бесперспективна. Просто, чтобы побороть ее, нужно знать, где у нее кнопка.