Теперь несколько слов о феодализме, его особенностях и о том, почему его следует защищать от государства.
Наиболее убедительной аналогией для понимания специфического устройства страны, сложившегося после 91 года, является феодализм. Наш феодализм имеет два основных источника. Первый — сельское происхождение украинской «элиты» и ее соответствующие привычки кумовства, землячества и т.п. Второй — специфическую советскую организацию «общественно-производственных процессов». Прежде всего, это «ведомственный подход», когда каждое ведомство — своего рода мини-государство со своим бюджетом, своей медициной, образованием и даже безопасностью. Ну и, конечно же, это «производственный» подход, вызванный марксистским пониманием счастья как удовлетворения материальных потребностей. Оба эти подхода привели к тому, что базовой общественной ценностью считается производство, а базовой единицей производства — предприятие (кстати, заметим на полях, насколько живуче это представление!). Пока тоталитаризм был крепок, такая система не вызывала противоречий. Когда он исчез, выяснилось, что, несмотря на то, что «система в целом» рухнула, порожденные ею структуры оказались довольно жизнеспособными, по крайней мере, они активно включились в борьбу за выживание и стали элементами украинского феодализма.
Заметим, что в Украине обстоятельства довольно удачно совпали в пользу феодализма. Здесь готовые феодальные единицы (ведомства и предприятия) попали в руки людям с феодальным мышлением. В той же России, где ситуация первоначально была точно такой же, феодализм не прижился, и, по традиции, россияне вернулись к более привычному для себя рабству. Главной причиной, думаю, является «великодержавная» ментальность россиян, для которых «раздробленность» хоть и является источником дохода, но воспринимается, как трагедия.
Украинский феодализм отличается от классического феодализма двумя основными моментами. Первый — приоритет статуса. Роль статуса в классическом феодализме, где она огромна и где бедный дворянин — это все равно дворянин, несравнима с украинской реальностью. Главный ресурс наших феодалов — влияние, способность «решать вопросы». Разумеется, приобретается этот ресурс в политической сфере, отсюда, скажем так, нетрадиционное происхождение наших олигархов, которых и олигархами-то назвать трудно. «Настоящие» олигархи своим положением обязаны собственному богатству, у нас прямо обратная ситуация — положение рождает богатство. Второе отличие — в более замысловатых отношениях лояльности, когда достаточно трудно разобраться, кто же кому сюзерен, вассал и кум, и что именно это означает в данный отрезок времени. Украинские феодальные отношения очень подвижны и изменчивы.
Здесь же нужно отметить, что, конечно, в нашей стране существуют не только феодальные отношения, более того, здесь есть и сверхцентрализованное «государство» индустриальной эпохи, при этом главным источником феодального статуса является место именно в этой государственной иерархии. Парадоксальный коктейль взаимозависимостей, в котором увеличение централизованных государственных полномочий приводит только лишь к усилению феодальной неразберихи, еще нуждается в подробном исследовании. Пока что можно сказать, что украинский феодализм паразитирует на государстве, использует его в своих целях и, по правде говоря, довольно трудно найти социально значимую ситуацию, в которой государство выступало бы как общественный институт в чистом виде, а не как инструмент феодальных интересов.
Ну и, наконец, последний элемент нашей аналогии, а именно: кто же выступает в роли феодального крестьянина? Вряд ли таковыми можно считать обычных граждан. Скорее, тут следует говорить о более крупных формах. Для нашего феодализма базовым субъектом отношений является предприятие. Чтобы быть более точным, предприятие — это не сам крестьянин, а крестьянин с землей. Предприятия являются у нас и основными налогоплательщиками, собственно, они (а не какие-то там отдельные граждане, как на Западе) выступают субъектами в отношениях с государством. Борьба за контроль над предприятиями, уничтожение «вражеских» предприятий является основным сюжетом украинского феодализма, так же как в классическом феодализме — захват земли врага. Заметим, что политический контроль и политические репрессии гораздо чаще применяются у нас к предприятиям, а не к отдельным фигурам. Именно существование в форме предприятий, а не территорий, как в классической версии, делает наш феодализм таким запутанным, ведь предприятия (в отличие от территории) можно создать, их можно произвольно объединять, вступая в союзы, и их можно просто уничтожать. Неудивительно поэтому, что предприятия — от ларька до «Криворожстали» — превратились у нас чуть ли не в самостоятельные политические субъекты. Они выступают с обвинениями и заявлениями, предъявляют требования и ставят условия.
Возвращаясь к теме Конституции заметим, что в феодальной системе она не только не нужна, но и противоречит ее сути — изменчивой и запутанной системе отношений с бесчисленными организационными и правовыми мини-иерархиями. Феодализм существует за счет ренты, и в нашем случае главная рента взимается за «решение вопросов». Если будут существовать одинаковые и доступные для всех правила (что и предполагает Конституция), феодализма больше не будет. Кроме того, Конституция, по своей сути, устанавливает и формализует отношения между гражданами и государством, а не между предприятиями и государством. Наша система предусматривает приоритет предприятий, гражданин для нее является лишь неким ресурсом, требующим возобновления — подкормки и удобрений. Заметим, что для того, чтобы гражданин мог всерьез вести дела с государством, ему необходимо пройти определенную инициацию, связанную, как и любая инициация, с испытанием. Испытание состоит в том, чтобы гражданин стал предприятием — в наиболее простом случае, зарегистрировал ЧП. Приоритет такого понимания реальности существует повсеместно, например, мне приходилось сталкиваться с тем, что банки предоставляют клиентам услуги отслеживания платежей он-лайн, но не всем. Для этой услуги клиент должен быть предприятием, хотя ваш покорный слуга, к примеру, осуществляет таких платежей куда больше, чем иные предприятия.
И последнее. Более высокая, чем у частных лиц, субъектность предприятий решает задачи управления и контроля. Предприятий значительно меньше, чем граждан, и ими куда легче управлять. Кроме того, они всегда виноваты перед государством (королем), так как не платят налоги, поскольку они специально созданы такими, что их невозможно заплатить. Но это им прощается в обмен на дань, которые они платят феодалу (правильнее было бы говорить не о дани, то есть регулярном платеже, а о необходимости платить «когда попросят»).