[]{#teslad label=“teslad”}

Мне всегда было интересно, как водители принимают решения на дороге. Как и любое незнакомое дело, вождение кажется простым. Нужно уметь рассчитывать скорость, инерцию, иметь хорошую реакцию, знать правила дорожного движения. Не пить. И, вроде бы, все. Однако, если понаблюдать за водителями, то через некоторое время станет ясно, что это не так.

Вот, например, вы едете с кем-то в качестве пассажира, и ваш автомобиль подрезают. В одном случае ваш водитель реагирует нервно, в другом — абсолютно спокоен. Если спросить почему — можно узнать много интересной информации. Например, услышать о том, что во втором случае у подрезавшего просто не было выхода. Так сложилась ситуация на дороге. При этом для вас, как для пассажира, она ничем особо не отличалась от первого случая.

То же самое с обгоном, да практически и с любым другим маневром. В одном случае вы долго плететесь за каким-то драндулетом, в другом — обгоняете по встречной на повороте. И если вы спросите водителя, почему он так поступает, он назовет причины. Показательно, что довольно часто водителю придется хорошенько подумать, прежде чем он сможет объяснить вам свое решение, которое он принял за доли секунды. И в таких случаях он обычно сошлется на опыт.

Водителю для того, чтобы двигаться по дороге нужно учитывать огромное количество информации: состояние дороги, погоду, состояние своего автомобиля ему нужно уметь быстро реагировать, рассчитывать скорость и инерцию и т.д. и т.п. Но точно так же, если даже не важнее для него умение понимать других водителей, знание того, что он может ожидать от них. Дорожное движение — это не просто движущиеся с разной скоростью металлические коробочки, это социальный процесс, в котором множество людей взаимодействуют между собой в довольно таки экстремальной ситуации. При этом, взаимодействуют они не только на уровне прямого контакта между водителями, когда они «моргают» друг другу фарами и подфарниками, дают сигналы рукой и т.д. и т.п. Взаимодействие происходит весьма сложным и очень часто малоосознаваемым образом, также очень часто решения базируются на опыте, а не только на анализе данных. Дорога — это один из примеров хайековских «сложных порядков» координации и взаимодействия людей, имеющих разные цели. Если хорошенько задуматься над трафиком, наблюдая его из окна автомобиля, следует удивиться не тому, что происходят аварии, а тому, что их происходит так мало и что движение вообще возможно.

Обыденная точка зрения представляет водителей абсолютными эгоистами, стремящимися к своим целям и удерживаемыми от хаоса только правилами дорожного движения и следящим за их соблюдением ГАИ. Однако, в реальности водители гораздо чаще уступают друг другу и учитывают интересы других, нежели наглеют и выпендриваются, несмотря на всякие правила или наличие ГАИ в ближайших кустах. Поэтому проходимость и безопасность дорог напрямую зависит от культуры и места договороспособности с незнакомцами в этой культуре. Если в Каире трафик практически невозможен, то в европейских столицах он куда более прост, при этом правила дорожного движения и дорожная полиция есть и там и там.

Впрочем, эта колонка не о культуре вождения, а о том, что решения в рамках так называемого «технического прогресса» часто игнорируют реальную задачу, которую они якобы призваны решить. Все уже видели анонс Tesla D и читали об автомобильных изысках Google. В обоих случаях присутствует некий автопилот, который способен не только поставить машину в гараж, но и управлять ей на дороге. Мне кажется, что во втором случае обязательно возникнут проблемы, особенно в городском трафике, поскольку, повторю, управление автомобилем — это не задача о скорости, инерции и реакции (хотя это тоже важно), а задача социальная, задача на умение понимать других участников движения.

Давайте вспомним, кого водители ненавидят больше всего? Не лихачей и быков и даже не блондинок. Ненавидят нубов. Ибо они непредсказуемы и опасны даже когда едут 60 км в час в правом ряду. И дело не столько в том, что они еще плохо освоили навыки вождения, сколько в том, что они не понимают, что и почему делают другие люди на дороге. Автопилот — это вечный нуб. Это водитель с хорошей реакцией и безупречным знанием правил дорожного движения, но не понимающий других водителей. То есть, это постоянный источник аварий. Хуже того, никакой автопилот не сможет научиться социальным навыкам. Поэтому эксцессы неизбежны. Неизбежно и новое государственное регулирование, которым будут обязательно пытаться «решать проблему». В общем, здесь нас ждет много интересного.

Экология общества или не лезьте в то, чего никогда не поймете

Существует простая аналогия, которая позволяет немного понять, почему нельзя сносить МАФы и вообще лезть своими грязными руками в экономику и социальный процесс в целом. Называется эта аналогия «экосистема». За много лет экологи проели плешь прогрессивной общественности, объясняя, что в природе все взаимосвязано и если погибли мошки, то погибнут и птички. Прогрессивная общественность считает теперь «экологическое сознание» важной частью своей религии и активно борется и грозно выступает в борьбе против и за.

Но на общество эта религия не распространяется. В обществе можно истреблять популяции, поворачивать реки, осушать болота и загрязнять воздух. Эта деятельность считается применительно к обществу не только полезной, но и единственно возможной.

Ну, а между тем, очевидно, что человеческое общество гораздо сложнее любой экосистемы. Вот, например, ноутбук. Для того, чтобы его сделать, должны работать десятки, если не сотни тысяч людей, которые затратят миллионы часов на свою деятельность. При этом «завод, который делает ноутбуки» занимает во всем этом хозяйстве ничтожно малую часть. Чтобы сделать ноутбук, нужно уметь добывать руду и выплавлять сталь, знать органическую химию и уметь производить пластмассы, я уже не говорю о двоичном коде и самой идее вычислений. Ноутбук — это все вот это вот, а не просто коробочка с экранчиком и клавиатурой. Если путем какого-то злого волшебства удалось бы уничтожить какую-то из его составляющих, производство ноутбука стало бы невозможным. При этом, понятно, что пострадал бы не только ноутбук, но и множество других вещей, в которые был включен уничтоженный элемент.

То есть, то, что мы видим в виде неких предметов, умозрительных концепций и социальных явлений является лишь частью огромных цепочек разнообразных элементов человеческой деятельности. Предприниматель или изобретатель не выдумывают некие совершенно новые сущности, как это нам рассказывают в школе, скорее, они соединяют вместе уже существующие цепочки человеческой деятельности, находят их новые комбинации и если такое соединение оказывается нужным другим людям, получают свой профит.

Можно сказать, что никакой товар, никакая деятельность просто не существует вне «системы в целом». Поэтому, любая агрессия в отношении отдельного элемента приводит к негативным последствиям для всей системы. Произвольное агрессивное вмешательство людей в экосистему и в общество приводит к одинаковым последствиям и действует по сходному механизму.

Отметим, что аналогия общества и экосистемы заканчивается на сложности связей и взаимообусловленности элементов. Общество отличается от экосистемы не просто количеством и качеством связей, эти отличия куда значительнее.

Очевидно, например, что экосистема поддерживает равновесие, а общество развивается. Ларек не просто «занимает место в цепочках биоценоза» человеческого общества. Ларек — это средство для его хозяина. Если дела идут удачно, ларек «эволюционирует» в магазин, а на его место придет новый ларек. Магазин, в свою очередь, может «эволюционировать» в клуб или в цех или еще как-то, поскольку является средством для действующего человека. Дуб не может в течение своей жизни эволюционировать в березу или в волка (понимаю всю условность аналогии), он всегда дуб. Механизм конкуренции сильно отличается, если не прямо противоположен, механизму «межвидовой борьбы» и так далее. Не будем сейчас останавливаться на этих вопросах, просто обозначим факт их наличия.

Но главное отличие состоит в том, что в природных экосистемах нет такого элемента, который бы пытался бы и был бы в состоянии регулировать экосистему в целом для каких-то своих целей. «Разум», который сам является продуктом культурной эволюции, вызванной попытками выжить, опираясь на взаимодействие в группе, играет с человеком злую шутку. Он полагает, что общество можно «организовать на разумных началах», не замечая того, что оно уже очень сложно организовано, и эта организация и есть сама суть общества. Здесь возникает много интересных моментов, я же пока хочу просто отметить одну простую вещь — если вы понимаете пагубность вмешательства в экосистему, вы должны сделать такие же выводы и относительно человеческого общества, которое точно так же является сложнейшей самоорганизующейся системой, насильственное вмешательство в которое порождает ужасающие последствия.

Что такое «вмешательство» или Так что же нам теперь ничего не делать?

В предыдущей колонке мы говорили о том, что человеческое общество чем-то напоминает экосистему и что пагубность вмешательства в естественные порядки общества можно иллюстрировать примерами из экологии. Разумеется, в этой аналогии нужно учитывать, что общество значительно сложнее, и что в отличие от экосистемы, поддерживающей равновесие, общественная система поддерживает развитие.

Здесь у многих возникает вопрос, который, звучит примерно как: «что же теперь — ничего не делать?». Если вмешательство наносит вред, то получается, что человек ничего не должен делать, и лучше сразу ему стать буддистом и просто наблюдать, как тут оно и что.

Для ответа на этот вопрос нужно разобраться с тем, что понимается в нашей теме под словом «вмешательство». Быть вне системы, то есть, иметь возможность вмешиваться, означает обладать способностью обходить ее ограничения. Популяция волков зависит от популяции зайцев и прочих оленей, это есть естественное ограничение для ее роста. Обе популяции связаны между собой и являются элементами системы. На человека с его ружьями и химикатами эти ограничения не распространяются, он может вмешаться в эту систему и уничтожить, скажем, популяцию хищников, нарушив баланс. Правда, экологические последствия все равно настигнут человека, но в рамках более масштабной системы, точнее, той, ограничения которой он не может обойти.

Для «общественной экосистемы» ограничением является запрет агрессии (точнее сказать — ее регулирование). Общество, в котором агрессия не регулируется, просто не может существовать. Там, где агрессия произвольна, не подавляется и не регулируется, слишком высока неопределенность будущего, человеку остается только приспосабливаться к окружающему миру, то есть, быть животным, а не человеком.

Общество регулирует агрессию, повышая ее цену (тут, прежде всего, работает мораль и этика). Все мы — злые или добрые, хищники или жертвы — ограничены редкостью ресурсов и необходимостью выбирать цели и средства. При этом, мы делаем выбор не в вакууме, а в пользу тех или иных шаблонов поведения, то есть, тех «практик», тех «тропинок», которые были «протоптаны» множеством людей до нас. Все эти тропинки связаны между собой и существуют потому, что позволяют людям достигать фантастических результатов, которых они никогда не достигли бы в одиночку или малой группой. Агрессия в этом смысле — это уход от тропинок и попытка продраться через бурелом. «Бурелом» этот состоит из разных компонентов — от моральных оценок хорошо-плохо, до возможности тут же получить по морде. Разумеется, агрессия иногда приносит успех. Но она не имеет регулярности и предсказуемости действий «по тропинкам» и потому всегда является достаточно маргинальным способом деятельности. Государство (относительно частных лиц и их объединений, разумеется) таких ограничений практически не имеет. Ему не нужно каждый раз соотносить прибыли и издержки, когда оно применяет агрессию, поскольку для него агрессия институционализирована. Вам запрещено сопротивляться «государевым людям» и вы обязаны выполнять их приказы. То есть, для государства агрессия — это своего рода такая же «тропинка», какой для вас является какая-нибудь мирная практика.

Таким образом, государство вышло за рамки естественной «общественной экосистемы» и поэтому может вмешиваться в нее. Это тот человек, из нашего примера, с ружьями и химикатами, который безнаказанно может нарушать баланс системы, отстреливая хищников. Хуже того, в этом случае, неизбежные негативные последствия, которые обязательно случаются, не бьют такого человека по голове, а приводят только к усилению его возможностей.

Обычно «общественное» и «государственное» тесно переплетаются в мире, который мы считаем «реальностью», нужно прикладывать специальные усилия для того, чтобы показать, где что. Но есть несколько исторических ситуаций, в которых эта разница в рамках нашей темы отчетливо видна. Например, история с «законом о бунте». Британское общее право — продукт естественного развития общества. Поэтому судья посчитает убийством как бытовую поножовщину, так и действия «представителя власти», скажем, солдата, застрелившего кого-то во время разгона митинга. Британское государство, пока оно было слабее британского права, вынуждено было в течение многих лет каждый год принимать специальный «закон о бунте», который давал «представителям власти» иммунитет от правового преследования в случае «бунта». То есть, мы видим здесь государство вне правовой системы общества, видим данную им самому себе привилегию, которая позволяет вмешиваться в правовую систему и в естественный ход вещей.

И последнее. Очень распространенной ошибкой людей, пытающихся критиковать безгосударственное общество, является представление о том, что в таком обществе должны быть какие-то идеальные люди, не практикующие агрессию. На самом деле, это общество для реальных людей, в том числе и агрессоров. Просто в нем нет персонажей, для которых агрессия всегда безнаказанна (т.е. государства). Фактически, либертарианская программа в нескольких словах звучит так: «вернуть регулирование агрессии в общество». Ну, а возвращаясь к вопросу «что же теперь — ничего не делать?», с которого мы начали эту колонку, ответим: почему же не делать? Делайте. Жгите МАФы, боритесь с наружной рекламой. Просто в свободном обществе вы получите адекватную сдачу, и у вас не будет бумажки для прикрытия вашего варварства в виде «закона» или еще какой-то ерунды.