Автор этих строк ни в коей мере не считает себя экспертом по турецким делам. Зато в некоторой степени я могу считать себя экспертом по делам государства, по тому, откуда оно берется, чем дышит и чем живет. Не знаю, чем закончатся турецкие события, может быть, народ просто успокоится и разойдется по домам, а может дело дойдет до революции и свержения Эрдогана. Но, чем бы не закончилось дело, на примере этих событий видно, как государство может втянуть в себя народный протест, перемолоть его и стать еще сильнее.
Однако, начну с банального утверждения о том, что Турция — очень разнообразная страна с большим и очень конфликтным прошлым и настоящим. В политическом смысле Турция представляет собой практически весь джентльменский набор потенциальных конфликтов — национальных (турки — курды-армяне-греки), межконфессиональных (мусульмане-христиане), цивилизационных (исламисты — кемалисты), конфликтов образа жизни (13-миллионный Стамбул против турецкой деревни) и так далее.
И вот, в такой стране существует государство, которое, в общем-то, ничем не ограничено. Это сразу бросается в глаза при чтении турецкой конституции. Три отдельные статьи посвящены тому, что человек вообще-то свободен, но когда надо — несвободен. Они называются «ограничение основных прав и свобод», «запрещение злоупотребления основными правами и свободами» и «приостановление осуществления основных прав и свобод». Все, что провозглашает турецкая конституция, может быть «ограничено законом» или, еще хуже, «определяется законом». То есть, турецкая конституция — это воплощение мечты этатиста. Разумеется, я далек от утверждения, что конституция создает государство и определяет его «строй». Скорее, дело обстоит наоборот. Я же лишь утверждаю, что любая конституция может очень много сказать о стране и государстве. Например, украинская конституция, которая, как ошибочно полагает большинство украинцев, «не выполняется», прекрасно описывает ситуацию, в которой мы с вами процветаем, и объясняет, почему иначе и быть не может. Но мы отвлеклись от темы.
Как мух привлекает известное органическое вещество, так неограниченное государство привлекает провокаторов, маньяков, лиц, страдающих комплексами неполноценности, — то есть политиков. В стране, в которой намешано множество поводов для конфликта, у них появляется поистине безграничное поле для эксплуатации этих конфликтов в своих целях, разжигания их и создания новых. Если государство может все, то оно может и «решить» любой конфликт — эту идею яростно пропагандируют политики всех цветов и оттенков, и в нее верят наивные избиратели.
На самом деле, государство ничего не может, «окончательная победа» какой-то одной стороны невозможна и особенно в условиях неограниченного государства. Эта классика жанра о Фродо Бэггинсе и Кольце в стотысячный раз со всей убедительностью иллюстрируется примером Турции. Судя по всему, нынешнюю конституцию принимали кемалисты «под себя». В первых же строках этого текста упоминается «бессмертный лидер и непревзойденный герой Ататюрк». Авторы надеялись, что неограниченное государство достанется только им. Более того, они всеми силами стремились закрепить статус-кво, объявив начальные статьи конституции неизменяемыми.
Однако, это совсем не остановило хитрого Сарумана — Эрдогана. Все долгие годы, пока он был в политике, он занимался ползучей исламизацией Турции, взращиванием своего неграмотного телевизионнозависимого электората. И вот теперь колечко у него.
Деятельность Эрдогана, вооруженного теперь Кольцом Всевластья, давно вызывала недовольство, которое и прорвалось наружу. И я бы ничего не писал об этом, если бы турецкие события были всего лишь очередным забегом в политическом колесе. Но здесь дело обстояло не совсем так. Выступления в Стамбуле были антиполитическими. Да, Эрдоган был их причиной, но направлены они были против системы. Партии со своими флагами не допускались на акции. Турки всячески подчеркивают единство, которое возникло среди них, и это тоже очень важный антиполитический момент. Люди не требовали «социальной защиты», «повышения зарплаты» или еще чего-то из дежурного набора политических кричалок. Они хотели, чтобы их наконец оставили в покое, что есть самая страшная антисистемность и самое большое преступление против государства.
И вот теперь мы видим, как система пытается взять верх. Когда у Эрдогана не получилось объявить миллионы протестующих несуществующими, он начал вводить конфликт обратно в рамки легального политического процесса. В этом ему помогают политические партии и, особенно, радикалы вроде коммунистов, которые не хотят упускать такой случай и всячески стремятся всунуть свой партийный флажок в телевизионную картинку. Как только флажков станет достаточно много, дело можно считать решенным в пользу системы.
Да и кто такие уличные демонстранты? Просто люди. Система не разговаривает с людьми. Демонстрантам придется как-то «легализовать» себя, создать движение или партию, а это означает принять правила игры системы и начать работать на нее.
Наконец, какие политически требования могут выдвигать протестующие? Отставку Эрдогана? Но это означает новые выборы, на которых… победит партия Эрдогана. Даже если вдруг случайно на них победит вялая и подавленная турецкая оппозиция, это ничего не меняет. Просто политическое колесо совершит еще один оборот.
Наконец, можно «захватить власть», то есть не вступать в политический процесс, а просто выгнать Эрдогана из офиса и объявить властью себя. Однако, опять же, придется либо устанавливать диктатуру, либо назначать выборы. Захват власти — это триумф власти. Колесо закрутится снова, с новыми силами и энтузиазмом.
В общем, вывод таков. Современные массовые протесты все чаще по своему характеру (а не по целям или намерениям участников) направлены против существующей политической системы. Но они не могут ее отменить. В лучшем случае, они способны привести к косметическому ремонту, в худшем — перезагрузить систему, после чего она начинает работать еще более ожесточенно. Государство надежно изолировано от людей и их воля, высказанная то ли на выборах, то ли на массовых акциях протеста, не способна изменить государство, все это, в итоге, лишь идет ему на пользу. Поэтому, если мы хотим, чтобы «эти козлы» перестали лезть в нашу жизнь, нам нужно искать дорогу к Ородруину.