Читатели еще помнят заявление Путина о том, что он может взять Киев за две недели. Многие восприняли это как браваду и пустую угрозу. На самом деле, если сильно захотеть, Киев можно взять значительно быстрее, за несколько дней, если хорошо ударить с севера. В нынешней ситуации (при нынешнем состоянии нашей армии) это не такая уж и сложная задача. Весь вопрос в том, зачем это делать и тот факт, что Киев пока не атакуют, говорит о том, что война с Россией имеет одно весьма специфическое свойство.
Состоит оно в том, что Путину нужен не захват территории, ему нужно приемлемое политическое решение. «Захват» и все прочее есть лишь средство для этого. При этом, это решение — решение конфликта между Россией и неким (известным одному Путину) «Западом». Украина же для Путина просто средство в этом конфликте. Поэтому для России крайне важно, чтобы результаты войны с Украиной признавал Запад. «Возвращение Украины в орбиту России» — вот цель этой войны. То есть, можно, конечно, все тут разбомбить, расфигачить и «захватить Киев», но от этого не возникнет «новое место России в мире» и Украина, не сможет «вернуться в орбиту». Все эти «места» и «орбиты» появятся только при одном условии: когда украинская власть, признанная Западом, согласится на мир на условиях Путина.
То есть, главным объектом атаки является не «Украина», а ее государственная «элита». Эскалация конфликта (которая вполне может дойти и до уровня массированных бомбардировок городов, «захватываний Киева» и открывания ядерных чемоданов) прямо связана с готовностью украинской власти сопротивляться. И именно в этом и состоит наша с вами главная проблема, если мы не хотим жить при Путине. Замечу, что если бы Россия воевала с украинцами, то есть, если бы минобороны сказало: «вот вам ключи от склада, а мы пошли», то никаких шансов у России не было бы вообще, поскольку украинцы не успокоились бы, пока не выбили бы оккупантов с территории.
Я в курсе, что сейчас подумало большинство читателей, но поверьте, все эти танки и даже «танковые колонны», все эти самолетики и даже ракетки не есть главная проблема. Сложноорганизованная структура (общество) при прочих равных всегда «побеждает» простую структуру (армию). Вопрос именно в этих «прочих равных», то есть, грубо говоря, в том, насколько общество готово сопротивляться. Как по мне, оно вполне готово, и дело тут даже не в количестве добровольцев, готовых воевать, а в количестве людей, думающих иначе, чем большинство россиян.
Победа в войне достигается не в соревновании «кто больше подбил танчиков», она достигается нанесением противнику неприемлемого ущерба, неприемлемого, прежде всего, политически. И весь вопрос здесь в том — кто будет искать и пробовать разные способы нанести этот ущерб: «рынок» — то есть, множество независимых и заинтересованных в конечном результате людей, или начальство, которое волнует только отчетность (подбитые танчики и занятые города). Все это вот к чему. В рассуждениях о военном противостоянии большинство неосознанно исходит из предположений о «тотальной войне» и потому легко ужасается цифрам, демонстрирующим превосходство российской армии над украинской. Отсюда уже недалеко до вывода о том, что сопротивление бесполезно и «нужно искать дипломатические способы решения», что обычно является заменителем слова «сдаваться». Однако, никакой тотальной войны нет, так как (пока что) целью Путина является капитуляция украинского руководства, а не физический захват Украины. Кроме того, даже в случае масштабной войны у России весьма мало шансов против украинского гражданского общества, причем, тем меньше, чем меньше этому обществу будет мешать государство. Поэтому, когда вы слышите предложения сдаваться, подумайте о том, что никаких объективных причин для этого нет.