Теперь давайте опять вспомним о ценовой сетке. Вспомним о том, что цены в ней меняются из-за изменения спроса и предложения. В свою очередь, сами спрос и предложение отражают огромное количество причин — падение или рост потребности в неком товаре, уменьшение его запасов, технологические усовершенствования и так далее. То есть, все эти цены и их изменениями отражают реальные товары и услуги, деятельность по их производству и обмену, «научно-технический прогресс» и так далее и тому подобное. Что происходит, когда в эту систему попадают фальшивые деньги? Как мы только что выяснили, деньги никогда не попадают в «систему в целом», они всегда «заходят» в некой конкретной точке и обмениваются в ней на реальные товары и услуги. В общем случае это выглядит, как повышение спроса на товары, купленные за эти деньги. При прочих равных условиях, это вызывает рост цены на этот товар.
Вспомним, что цена до появления фальшивых денег, отражала определенное размещение ресурсов, труда, капитала в экономике. Изменение этой цены без фальшивых денег произошло бы тогда, когда произошли бы изменения в этих реальных экономических факторах. Допустим, при том же спросе, сократился запас некоего товара, это вызвало бы рост его цены. Изменение цены стало бы сигналом для других производителей к тому, что теперь выгодно производить этот товар. Эти производители переключили бы имеющиеся у них ресурсы на его производство, запас бы вырос, цена бы упала, все были бы довольны, общество стало богаче.
В нашем случае ничего такого не было, просто в систему добавились фальшивые деньги. Однако экономические субъекты не в состоянии отличать сигналы реальной экономики от сигналов, вызванных фальшивыми деньгами: и те, и другие выражаются в изменениях цен, поэтому они действуют так, как действовали бы в случае реальных изменений. В итоге, предельные производители пытаются производить товар, спрос на который не вырос и запасы которого не сократились.
Кейнсианцы забывают о том, что ресурсы, которыми здесь и сейчас располагает экономическая система, всегда ограничены. Именно поэтому и существуют цены. Ценовая сетка показывает, как распределены сейчас ресурсы, а изменения цен — куда должны быть направлены усилия, дабы «система в целом» производила более ценные продукты. Добавление фальшивых денег в систему приведет только к перераспределению ресурсов, причем, к перераспределению ошибочному. Показать, что происходит, можно через потребление. В нормальной экономике, где нет центробанка с его бумажками, мое потребление регулируют другие люди. Чтобы его увеличить, я должен увеличить ценность того, что я сам произвожу для них. В результате моих усилий наше совокупное богатство увеличивается. В случае денежной эмиссии богатство не увеличивается, а просто перемещается.
Вред инфляции в том, что она постоянно искажает естественную настройку экономики, вносит в нее хаос, порождает ошибки. Экономика создает сотни миллиардов, если не триллионов связей, причем большинство этих связей даже не известны тем, кто в них участвует. Самый обычный товар является результатом длиннейшей цепочки сотрудничества связанных между собой производителей. Этим людям даже не нужно знать о существовании друг друга, для того, чтобы сотрудничать, поскольку существует обмен и обмен через товар-посредник, то есть деньги. Инфляция означает дезориентацию людей, бессмысленное уничтожение ресурсов. Искажая меновые отношения, причем, таким образом, который невозможно отследить, инфляция делает возможным, например, существование предприятий, которые в иных условиях никогда не появились бы. Прибыль этих предприятий «обеспечивает» инфляция. Они никому не приносят пользы, но потребляют ресурсы, то есть, отбирают их у тех, кто мог бы использовать их лучше.
Тот пластмассовый мир ненужных вещей, в котором мы живем, гонка «новых моделей» товаров, ничем не отличающихся от старых, господство серости и убожества во всех сферах нашей жизни, имеет в своей основе простые финансовые причины. «Искажая отчетность и создавая мнимую прибыль, инфляция не дает рынку наказывать неэффективные бизнесы и вознаграждать эффективные. Господство «рынка продавца» приводит к ухудшению качества товаров и услуг, ведь потребителю гораздо легче свыкнуться со скрытым повышением цен, когда цена вроде бы остается старой, а снижается «только» качество» — пишет Мюррей Ротбард.
Как мы уже сказали ранее, инфляция, при том, что она всегда оказывает вредное воздействие на экономику, бывает трудно распознаваема. Поскольку «заливание» денег — это последовательный процесс и деньги движутся от одного субъекта к другому, то картина, которая получается в результате, зависит от предпочтений тех людей, к которым попадают новые деньги, от того, где и как они их используют. Если вы, скажем, занимаетесь импортом в крупном масштабе, то вам, скорее всего, придется учитывать котировки валют и инфляцию, если же вы покупаете квартиру за кэш, то, скорее всего вы смело пошлете куда подальше вашего контрагента, если он начнет рассуждать о «поправке на инфляцию». Казалось бы, одни и те же деньги, а такое разное поведение…
В общем, если бы было возможно два раза «залить» в одну и ту же экономику одну и ту же сумму, то мы получили бы две совершенно разные картины цен и совершенно разные картины последствий для конкретных участников процесса.
«Изменения в структуре цен, вызванные изменениями в предложении денег в экономической системе, никогда не оказывают влияния на цены товаров и услуг в одинаковой степени в одно и то же время. Главная ошибка старой количественной теории денег, как и уравнения обмена математической экономической теории, заключалась в том, что они игнорировали эту фундаментальную проблему. Изменение предложения денег должно вызывать и изменение остальных переменных» — пишет Людвиг фон Мизес.
Задумайтесь над тем, что если бы «индексы инфляции», которые как раз и получают из роста «уровня средних цен», действительно обозначали бы что-то полезное, то инфляции бы просто не было, так как все умножали бы свои цены на эти индексы. То есть, на самом деле, мы не знаем, когда и где воздействует на нас рост денежной массы, а это означает, что мы не можем от него защититься, и что он искажает нашу деятельность, хотим мы этого или нет. Инфляция даже не всегда проявляется в росте цен. Например, перед Великой депрессией не наблюдалось роста «уровня цен», но был быстрый рост денежной массы, организованный ФРС. Эта инфляция не вылилась в рост цен, поскольку одновременно наблюдался быстрый рост производства.