Начиная с «оранжевой революции» государство борется с единым налогом. Его пытались отменить и Тимошенко, и Янукович и вот теперь дружная донецкая команда решительно взялась за дело. Мне кажется, можно выделить три причины такой неугомонности. Первая причина самая простая и очевидная. «Как это так, — ты мне заплатил, и всё? А если мне завтра опять деньги понадобятся или еще что?» Клиент государства должен быть доступен для грабежа в любое время года и в любое время суток. Государству важны не столько деньги налогоплательщиков, сколько их зависимость.
Второе обстоятельство — это, так сказать, обстоятельство настоящего времени. Предприятия (вместе с людишками, которые ходят туда на работу) есть главный предмет перераспределения в украинской версии феодализма. В классической средневековой версии — это земля с людишками, в нашей версии — предприятия. Именно предприятия переходят «под руку» того или иного какистократа в результате дворцовых интриг и смены власти, именно предприятия захватывают «рейдеры» и т.д. и т.п. Правда, ситуация отличается от средневековья, и об этом нужно сказать. В отличие от территории, которая имеет, так сказать, ограниченный запас, запас предприятий неистощим. То есть, их можно захватывать друг у друга, бесконечно уничтожать и разорять вражеские «юридические лица». Происходит это потому, что предприятия создают не только какистократы, но и сами людишки. Они их выращивают, холят и лелеют до того момента, когда те начинают приносит прибыль. В этот момент обычно появляются люди какистократов, которые предлагают «сотрудничество», то есть, вассальную зависимость. Я, конечно, очень сильно упрощаю, часто в этом деле проявляется такая изобретательность, что, будь она применена в мирных целях, мы бы уже жили при капитализме. Так или иначе, здоровое предприятие попадает в кругооборот, становится источником дохода феодала и объектом для атак и торгов какистократов.
В общем, в нашей теме важно вот что — для того, чтобы процесс перераспределения предприятий функционировал нормально, они изначально должны находиться в неких общих нормативных рамках. «Единоналожники» выпадают из этих рамок. Они — как вольные города в средневековье. Вроде как и платят сеньору, а взять их — не возьмешь. Показательно, что в программе донецких реформ единый налог называется «льготным». Действительно, с точки зрения сеньора горожане — наглые беспринципные льготники.
Когда Кучма ввел единый налог, какистократы рассматривали его как послабление для людишек. Примерно как замену барщины оброком. Однако, «экономическая» деятельность государства привела к обеднению страны. Ведь круговорот предприятий не проходит бесследно. Несмотря на то, что юридические лица могут, казалось бы, безболезненно появляться и исчезать, с экономической точки зрения деятельность по насильственному перераспределению предприятий уничтожает национальное богатство. Причина очевидна — изменения статуса и деятельности предприятий происходят не по экономическим причинам (то есть, не в зависимости от качества деятельности предприятия), а по причинам политическим. В этом случае ресурсы общества просто выбрасываются на ветер. При этом, обеднение малозаметно, как, например, загрязнение окружающей среды.
Теперь обеднение привело к тому, что людишки крайне неохотно хотят возобновлять процесс круговорота предприятий. Заметим, что донецкие, скорее всего, догадываются, что в реальности «государство» о котором они так пекутся, понесет потери от отмены единого налога. Однако, это не имеет значения, так как задача состоит не в увеличении доходов «государства».
Третья причина — это обстоятельство будущего времени. «Единоналожник» всегда может сказать государству «Я вам плачу Чего же боле?» Такое поведение недопустимо, и вот почему. Так называемый единый налог является крайне опасным прецедентом. Единый налог — это, по сути, подушный прямой налог, то есть прообраз максимально простых и прозрачных отношений человека с государством. Практика единого налога показывает, что вся та истерическая суета, которую создает государство вокруг «предпринимательской деятельности» и «наполнения бюджета» лишена собственного содержания. Прямые налоги решают эти же задачи без всякой суеты и сложной машинерии непрямых налогов и сопутствующей «контролирующей» деятельности. Поэтому прямой налог позволяет ставить государству вопросы. Вам нужен бюджет? А зачем? А почему столько? А как и куда вы все это будете тратить? Чем дольше существовал бы прямой единый налог, тем быстрее люди очнулись бы от морока «государственной» суеты и поняли, как обстоят дела на самом деле. Конечно, этого нельзя допустить.
Единый налог — это наша последняя зацепка для роста гражданского общества. Прогрессирующее гражданское общество может возникнуть только среди самодостаточных и ответственных людей. Такой человек не может быть «виноват» перед государством. Единоналожник куда меньше «виноват», чем все его прочие собратья по несчастью. Именно поэтому он должен быть уничтожен.