Против демократии существует огромное количество аргументов однако, здесь я остановлюсь только на одном. Дело в том, что в настоящий момент не существует инструментов, которые бы позволяли «обществу» влиять на государство. То есть, если мы даже верим в то, что такое влияние необходимо и плодотворно, у нас нет необходимых инструментов для этого.
Это происходит не потому, что «закон о выборах плохой», и не потому, что «высокий проходной барьер» и т.д. и т.п. Эти обстоятельства сами являются следствием более важных и фундаментальных причин, о которых я хочу сказать.
Причины эти изучает «школа общественного выбора» — направление в экономике, основанное Бьюкененом. Проблему можно показать на простом примере. Пусть имеется четыре избирателя, каждый из которых исповедует некий набор ценностей. Эти ценности расположены в порядке предпочтения, допустим, для Петренко самой важной ценностью является «а», второй по важности «b», а третьей — «c». То есть, увидев у кого-то в программе «а» Петренко не задумываясь проголосует за него. Если никто не предлагает «а», то он проголосует за «b» и так далее.
Итак, пусть избиратели имеют такие наборы ценностей
1-й избиратель: a, b, c
2-й избиратель: b, d, c
3-й избиратель: d, c, e
4-й избиратель: b, e, c
Если проводятся выборы из двух кандидатов большинством голосов, то очевидно, что побеждает тот кандидат, который предложит «с», при этом, важно, что ни у одного избирателя «с» не является главной ценностью. Разумеется, что все это лишь модель. Но реальность в данном случае только усугубляет последствия. В нашей модели действуют идеальные избиратели, четко понимающие свои ценности и способные их распознать, и идеальные политики, предлагающие то, что ждут от них избиратели, и даже в этом случае результат голосования отражает лишь некое случайное состояние. Добавим сюда, что в реальности партии никогда не предлагают одной ценности (о чем мы поговорим ниже) и получим, в итоге, простой вывод — идеальные избиратели и идеальные политики при любой избирательной системе получают на выходе результат, всегда не устраивающий избирателей.
Эту механику в нашей стране хорошо иллюстрирует проблема русского языка. Социологические опросы показывают, что «проблема не является главной», однако всегда проходят в парламент те, кто обещает его защищать или с ним бороться. Да, главной эта проблема не является, но она волнует многих на второ-третье-четверто степенном уровне. Поэтому и побеждает.
Задача партийной машины — выиграть выборы. Партии действуют, подобно предприятиям на рынке — они всегда заинтересованы в том, чтобы продать свой товар наибольшему числу покупателей. Поэтому партийная машина всегда будет занята поиском своего заветного «с», дающего голоса на выборах, и это «с», чаще всего, действительно не является приоритетом для избирателей. Кстати, в большинстве случаев это начинается еще до того, как партия будет создана. Автор называет это явление «бабушкизацией», от сакраментальной фразы «бабушки не поймут», я наблюдал его множество раз у самых разных партий.
По этой же причине, не существует «чистых идеологических» партий, а если таковым, в силу определенных обстоятельств, удается добиться успеха, то он никогда не бывает длительным. Пожалуй, лучший пример здесь это демократы и республиканцы в США. Обе партии в идеологическом смысле представляют собой винегрет из, условно говоря, «правых» и «левых» идей. Республиканцы, скажем, традиционно более агрессивны на внешней арене и поддерживают ВПК, при этом они обычно выступают за большие экономические свободы. Демократы якобы более миролюбивы, но выступают за госрегулирование, политкорректность и другие привилегии. Идейно чистые партии выглядели бы как «этатистская» и «свободная», то есть миролюбие, экономическая и политическая свобода должны быть в рамках одной партии, а агрессивность, госрегулирование и запрет всего — в рамках другой. Но в такой комбинации товар просто не продается.
Здесь нужно отметить еще такой момент. Рассуждая о том, что нужно создать партию, вы рассуждаете с позиции избирателя, у которого есть свои «a, b, c». Вам кажется, что нужно просто найти еще несколько таких же персонажей, и дело в шляпе. Вам кажется, что ваше «a, b, c» вполне может быть партийной программой. Но это совсем не так. Еще раз: программы (реальные, конечно, а не писаные) — это результат поиска лучшей комбинации, позволяющей получить голоса. Из 150 пунктов вашей программы избиратель вычленяет те, которые важны для него, а не для вас, в итоге, ваша реальная программа (та, за которую проголосовали), всегда отличается от написанной. Если, скажем, из вашей программы «a, b, c в каждый дом!» избиратель преимущественно проголосовал за «с», то партийная машина сделает все, чтобы к следующим выборам избавиться от «a» и «b», минимизировать их, свести к ритуалу или просто вычеркнуть. Эти выводы верны для любой избирательной системы. Даже если вам нужно получить «всего лишь» 1% голосов, чтобы ваша партия попала в парламент, и вы считаете, что относительно малое количество избирателей, которых вам нужно уговорить, позволит вам сохранить девственность ваших «a, b, c», все равно через некоторое время вы обнаружите, что буквы как-то незаметно сами собой поменялись на те, которые больше «хавает пипл». И, да, когда я говорю о «поиске лучшей комбинации, позволяющей получить голоса», то имеются в виду не мозговые штурмы штабистов, а рыночный процесс покупки и продажи. Этот поиск ведет не штаб, а избиратель, штаб лишь пытается его понять и использовать для победы.
То есть, мы имеем дело с типичной маркетинговой задачей, где больше место «изучению спроса», а также интуиции и шаманству. В любом случае, к политике, как ее себе представляет общественность, выборы и партии отношения имеют очень мало. Это означает, что даже если в природе возможно существование «правильной» программы, то вы ее все равно не продадите на выборах, а если даже такое чудо случится, через некоторое время вы увидите, как против вас плетут интриги и как честные и искренние борцы за народное дело уступают место непонятным мутным личностям. Собственно, мы все это видели на примере эволюции украинских партий, ибо в начале 90-х у нас существовали именно «идеологические» партии. Они прожили ровно до того момента, когда не появился спрос на партии, как на инструмент попадания во власть. С тех пор «идейные партии» исчезли, уступив место «политическим проектам».
И еще раз хочу подчеркнуть, что я говорю об идеальной ситуации. Наша украинская ситуация отличается множеством отягчающих обстоятельств. Для того, чтобы «очистить» ее до уровня, в котором существует модель, описанная в этой главке, нужно предпринять титанические усилия. И все это ради того, чтобы увидеть, что система все равно не работает.
Мы говорили о том, почему не может победить «целостная и непротиворечивая программа». Теперь два слова о том, почему партии и выборы не есть «инструмент обратной связи» общества и государства. Здесь есть множество обстоятельств, я остановлюсь на самом простом. На рынке действует тот же закон — покупатель выбирает из имеющихся альтернатив продукт наивысшей (в данный момент для данных обстоятельств) ценности. Разница заключается в том, что последствия его выбора касаются только его самого. Если они его устраивают, он сохраняет выбор, если нет — меняет его. В итоге, «общество в целом» (то есть, совокупность «каждых» покупателей) имеет обратную связь с «производителями в целом», поскольку поведение и само существование производителей зависят от выбора и его последующей оценки каждым отдельным потребителем. Такой порядок применительно к партиям означал бы, что партийная политика распространялась бы только на тех, кто за нее проголосовал. Только в этом случае (правда, сделав множество других допущений) можно было бы говорить о том, что выборы обеспечивают обратную связь между обществом и государством.
Вместо этого мы имеем случайный набор политик, поскольку результаты политических выборов, в отличие от выбора на рынке, «усредняются» фактом наличия псевдосубъекта в виде государства, которое берется выполнять сразу множество функций, к тому же, монополизированных, на основании некоего обобщенного мнения, высказанного на выборах. Это как если бы вы покупали одно, а вам выдавали другое, да еще, к тому же, вы бы испытывали последствия от покупок массы незнакомых вам людей. К примеру, вам не нравится шансон, но вам бы крутили шансон, потому что его кто-то купил (за это проголосовали люди!) и так далее. В итоге, недовольны даже те, чья партия сегодня оказывается у власти, и это характерно не только для Украины.
Кстати, если можно говорить о конечных целях, то целью «Плана Б» как раз и является ситуация, когда этот цирк наконец-то уходит и каждый сам платит за те услуги, которые он хочет получить.
Мы рассмотрели объективные закономерности, которые объясняют, почему выборы и партийная система не являются «мостиками между обществом и государством». Укажем еще несколько очевидных и общеизвестных причин, которые заставят отложить партии в сторону.
Для того, чтобы реализовать свои намерения, смелые реформаторы должны создать и зарегистрировать партию. Они должны каким-то образом обмануть избирателей и получить большинство мест в Верховной Раде. При этом партия и, особенно парламентская фракция, не должны поддаваться искушению вести дела в свою собственную пользу. Затем реформаторы должны получить полный контроль не только над президентом и кабмином, но и над государственными служащими, и не только в Киеве, но и в регионах, где они намерены проводить реформы. Они должны также побороть или интегрировать носителей других спасительных программ. После всего этого мы должны молить бога, чтобы именно их план оказался «рабочим» и полезным. И в завершении нужно как-то сделать так, чтобы последующие правительства не отыграли все обратно. Не слишком ли много усилий и счастливых совпадений должно случиться, чтобы этот план сработал?