Автор — не сторонник классовых теорий, пусть даже они принадлежат и не Марксу. Не сторонник потому, что они, как правило, только все запутывают. Рискну предположить, что если уже и говорить о классах, то понятие это функциональное, а не статическое. То есть, класс — это большая группа людей, которые в некоторых условиях играют некую социальную роль. В нашем случае эта роль имеет и другие границы — политико-экономические. Если условия изменятся, то отомрут и функции, как это случилось с советским пролетариатом.
Средний класс — определение западной политологии. То есть, он существует в тех конкретных политических, экономических и правовых условиях, в которых находится сегодня Запад. Средний класс там, как известно — высокооплачиваемые специалисты и мелкие и средние хозяева. Такое положение дает этим людям независимость как от бедности, так и от богатства, но, в то же время, наделяет их ответственностью за поддержание в порядке институтов, обеспечивающих их положение. В случае Запада — институтов «демократии и правового государства». Для этого у них есть время, желание и возможности, которые обеспечиваются их материальным положением. Если ситуация изменится (а она, похоже, меняется и без всяких кризисов), то могут измениться и функции этой группы людей, либо она вообще перестанет существовать как группа.
Марксисты тоже признавали наличие некой промежуточной группы, которая для них не была такой революционной, как пролетариат, и, в то же время, не была правящей, как буржуазия. Называлось это дело «мелкой буржуазией», и все мы помним, что относились к этой публике не очень хорошо.
Наконец, страна победившего марксизма — СССР — с горечью признавала у себя наличие «прослойки», правда, теперь уже не между пролетариатом и буржуазией, а между пролетариатом и «трудовым крестьянством». Называлась эта «прослойка» интеллигенцией и, по сути, и была средним классом — достаточно материально обеспеченным и имеющим свободное время для кухонных дискуссий.