Недавно один мой приятель, который уже давно зарабатывает на жизнь в качестве экономиста, решил заняться проблемой экономических иллюзий. Ни для кого не секрет, что экономическая наука с одной стороны и ширнармассы вкупе с журналистами и экспертами, с другой стороны, совершенно по разному понимают экономику. Ширнармассы, эксперты и журналисты склонны полагаться на «очевидные наблюдения» (вроде того, что «больше денег лучше, чем меньше», в чем каждый может легко убедиться), экономисты же, в идеале, полагают, что это все-таки не совсем так.
В своей группе в «Фейсбуке» мой приятель начал обсуждение этих самых иллюзий, которые следовало бы описать и развеять, чтобы люди понимали, кто вокруг кого вращается. В общем, дело благородное и я желаю ему в нем всяческих удач. Рассказать же я хочу об одном очень поучительном и показательном моменте, который случился при обсуждении. Речь шла о самых основах экономики, а именно о ценности и об обмене. Экономическая наука говорит нам о том, что ценность субъективна. То есть, никто, кроме самого субъекта, не может судить, насколько для него ценна та или иная вещь. Соответственно, обмен всегда увеличивает ценность для тех, кто в него вступает, ибо причиной обмена как раз и является разная оценка ценности его участниками — отдаваемое ценится ими меньше получаемого. В общем, обмен является одним из главных механизмов того, что можно назвать ростом «общественного богатства», поскольку людям приходится постоянно работать на увеличение ценности своего продукта в глазах других людей.
Для описания случаев, когда обмен не оправдал ожиданий, то есть, ценность полученного не превысила, по мнению одного из контрагентов, ценности отданного, существует категория ошибки. В общем, ваше дело, как вы поступите, если узнаете, что «это не мексиканский тушкан и «вам подсунули гораздо более ценный мех», но для «рынка», то есть, для других людей и всей системы отношений и институтов, существующих вокруг обмена и производства, важным является только ваше действие. Недовольное бормотание, душевные мучения и богатый внутренний мир изучает другая наука — психология. Экономика же включается только тогда, когда происходит действие. Для других людей ваше недовольство не имеет никакого значения, и, вообще говоря, попросту неверифицируемо. Оно не оказывает никакого влияния на их поведение и на последующие события. Влияние оказывает только ваше действие, и только оно сообщает «рынку» сигнал об ошибке. Если, например, вы всегда покупали мексиканских тушканов и перестали это делать, увидев недобросовестность продавца — это сигнал для рынка. Точно таким же сигналом будет ваш рассказ об этом в уютном бложике или битие морды означенного производителя. Если же вы просто недовольно бормочете себе под нос и продолжаете покупать чертовых тушканов, с точки зрения экономики ничего не происходит. Бормотание остается бормотанием, а продавец тушканов продолжает «наживаться» на вас.
В общем, в ходе обсуждения этих моментов обнаружилось (кстати, в который уже раз), что множество людей, рассуждающих и, вероятно, пишущих и публикующих что-то на экономические темы, не готово согласиться с основами собственной науки. Это как же, — говорят они — кто-то душевно страдает от мексиканских тушканов, а мы должны не вмешиваться? А как же остров Манхеттен и бусы? Обмен должен быть честным и справедливым, говорят они. Возражения о том, что только индивид придает ценность тому или иному предмету (что не исключает, конечно, дружеского совета) не принимались. Ответов на вопрос, как же сделать обмен «честным и справедливым» (то есть, исключить ошибки) получить не удавалось. В общем, дискуссия зашла в тупик. И тут один из участников поставил все на свои места. Он высказался в том духе, что если согласиться с тем, что только индивиды придают чему-то ценность, что только они сравнивают ценности, исходя из своих представлений, и никто в общем-то, не может этого сделать вместо них, то экономисты просто не нужны.
Я думаю, что это мнение, высказанное как раз сторонником «объективной» ценности, очень, извините за каламбур, ценно, ибо многое объясняет. Сегодняшние экономисты это такие шаманы и оракулы при начальстве. Они заняты не изучением обмена, а организацией того, что ему мешает: налоги, пошлины, монопольная валюта, лицензии, квоты, государственные бюджеты и торговые балансы… Функция экономиста — определять, как правильно организовать все это сложное хозяйство. Масштабы, в которых он работает, потрясают и, конечно, тешат самолюбие. Экономист запросто рассуждает о том, что, по его мнению, должны делать целые страны и народы, что они на самом деле делают и как это все скажется на нас с вами. При этом, рассуждать в таких масштабах может и нобелевский лауреат и несчастный, на первый взгляд, студент. А тут приходите вы, говорите, что ценность субъективна — и вся эта греющая душу красота рушится прямо на глазах. Ведь в самих основах экономической науки просто нет места ни для начальства, заботливой рукой направляющего трудящихся в сторону счастья, ни, тем более, для экономистов, указующих направление движения этой руки. Если купил — значит, ценишь приобретенное выше отданного. Если ошибся — не покупаешь больше, рассказываешь другим, идешь бить морду. Где тут начальство, где тут экономисты?
Разумеется, с исчезновением начальства экономисты никуда не денутся. Они будут заниматься консультированием граждан и предприятий. Наукой будут заниматься, наконец. Но вот эта позиция вершителей судеб исчезнет. И, похоже, что понимание этого обстоятельства сильно сказывается на взглядах многих из них.