Механика страха

История со свиным гриппом — замечательная иллюстрация того, как работают социальные механизмы страха и как они используются для политических манипуляций. Мы недооцениваем эти простые и эффективные механизмы, возможно потому, что считаем их естественными и легитимными. Страх не является для нас чем-то значимым, мы не выделяем его среди других чувств. В других культурах дело обстоит иначе. Англосаксы, к примеру, давно раскусили опасность страха и тех штучек, которых можно вытворять с его помощью. Вспомним Генри Торо с его знаменитым «нам нечего бояться, кроме самого страха». В западной поп-культуре эта тема поднимается постоянно, например, профессор Люпин неоднократно говорит Гарри Поттеру о том, что он рад, что Поттер боится самого страха, а не объекта, связанного с ним (Волдеморта). Можно предположить, что «разоблачение» страха и постоянный контроль за ним являются необходимым элементом развитого общества.

Теперь, собственно, о предмете. Страх является древнейшим чувством, обусловленным инстинктом самосохранения. Страх является своего рода меткой, которой существо обозначает для себя угрожающий ему объект. Страх, будучи крайне дискомфортным состоянием, побуждает нас избавиться от него, то есть, либо атаковать объект страха, либо убежать, либо спрятаться от него. Именно в этом состоит физиологический смысл страха — он побуждает действовать, чтобы перестать его чувствовать, и, тем самым достичь безопасного, с точки зрения инстинктов, состояния.

Это, так сказать, самый древний, коренной страх, унаследованный нами, наверное, еще от предков динозавров. Однако, человек, все-таки, немного сложнее динозавра, поэтому и страхи у него более разнообразны как по интенсивности, так и по степени их осознания. Для нашей темы крайне важен следующий тезис — страх, какой бы природы он не был, заставляет воспринимать его источник как приоритетный объект, он заставляет, при возможности, избавиться от этого источника. Можно сказать, что страх парализует. Он вынуждает нас постоянно уделять себе внимание в ущерб активности другого рода.

Безусловно, страх необходим нам как индивидам. Однако, очень часто в человеческом обществе страх является продуктом неосознанной и даже осознанной манипуляции, в результате чего мы не только становимся жертвами «фабрик страха», уделяя им свое время и внимание, но и совершаем ошибки, когда начинаем действовать. Собственно, эта небольшая заметка преследует цель напомнить об этом обстоятельстве и о том, что нам всем нужно учиться бояться самого страха, а не его, как правило, иллюзорных источников.

Человеческое общество — то есть, совместное проживание на одной территории большого количества людей и их совместная деятельность, стало возможным только благодаря преодолению страха, страха перед незнакомыми людьми. В условиях племени, где все лично знакомы, люди, конечно, могут бояться друг друга, но это будет страх, вызванный историей взаимоотношений конкретных людей. Страх неизвестного, страх чужого заставляет «племенного человека» довольно жестко поступать с незнакомцами.

Когда, после открытия земледелия, людей в некоторых частях Земли стало слишком много для того, чтобы все они могли быть лично знакомыми друг с другом, возникли социальные институты, одной из функций которых была утилизация страха перед незнакомцами. Развитие этих институтов можно увидеть в древних традициях гостеприимства и священной обязанности защиты гостя хозяином, традиции нерациональной с точки зрения практики отдельного индивида, но рациональной «с точки зрения» общества.

Отныне чужаков не нужно было бояться, знакомый или незнакомый человек в равной степени находился «под защитой закона», и это было известно всем.

Все это, с одной стороны, позволило человечеству стремительно развиваться, с другой, — создало новые источники страха и инструменты манипулирования людьми. Появились целые «фабрики страха», и это, прежде всего, СМИ. Новости не сообщают нам о всех благополучно приземлившихся самолетах, они сообщают только о тех, которые потерпели аварию. «Желтые» газеты, смакующие подробности убийств, работают точно так же. Испытывая страх, вы будете постоянно смотреть новости и покупать «желтые» газеты, чтобы не упустить из виду источник страха. При этом вы не получите никакой полезной информации, но, руководствуясь инстинктами, потратите время и энергию на «отслеживание» источника дискомфорта. Конечно, в этой сфере манипулирования трудно что-то поделать — информация, в том числе и негативная, является необходимым условием существования нашего общества. Единственно действенный способ — понимать, что происходит и отказаться от потребления некоторых особо манипулятивных СМИ, прежде всего, телевидения.

Зато другой способ использования страха совершенно сознателен. Я имею в виду страх, на котором спекулируют политики. Все тоталитарные режимы основаны на страхе. Коммунизм основан на страхе перед «капиталистами», нацизм — на страхе перед другими народами и т.д. Объясняя «массам» с помощью «теории», кто на самом деле виноват в их бедах, политики-популисты приковывают к себе внимание, навязывают обществу свою площадку для дискуссии и, как правило, побеждают в ней. Причина очевидна — очень трудно оспорить агрессивно навязываемое мнение о том, что во всем виноваты, скажем, евреи. Говорить «евреи не виноваты» означает согласиться на дискуссию на навязанных условиях. В ситуации нагнетания страха, когда люди уверены в том, что наверняка существует какая-то группа, которая «виновата во всем», спорить с тем, что предлагаемая вам группа «не виновата» бесполезно.

Наша история с гриппом ясно говорит о манипулятивной силе страха. Политики получили очевидные дивиденды от этой истории. Во-первых, грипп стал топовой темой, которую совершенно добровольно раскручивают и будут раскручивать СМИ. На этом фоне политическая дискуссия в рамках предвыборной кампании выглядит второстепенно. Более того, паника дает козыри в руки тем политикам, которые находятся у власти — Тимошенко и Ющенко — как «защитникам» от вируса и единственным авторитетам, мнение которых интересует граждан в этой ситуации.

История с гриппом также показала, насколько наше общество пронизано страхом и насколько оно зависимо от него. Меры правительства, — в частности, разрушение фармацевтического бизнеса — которые в другой стране в таких же условиях подверглись бы жесточайшей критике, у нас находят если не поддержку, то понимание. «Злые фармацевты», которые, по мнению наших граждан, безусловно заинтересованы в повышении цен на лекарства, должны быть наказаны. Наш человек боится фармацевтов больше, чем отсутствия лекарств в аптеках.

Украинцы очень боятся друг друга. Обратите внимание на выражения: «с нашим народом по-другому нельзя» и им подобные, с помощью которых мы описываем «чужих». Страх означает, что мы неспособны взаимодействовать непосредственно между собой, взаимодействовать горизонтально, так, как это делают люди в странах с развитым гражданским обществом. Страх вынуждает нас в любом самом незначительном деле полагаться на государство и постоянно требовать увеличения его вмешательства в нашу жизнь. Мы настолько напуганы друг другом, что всячески стремимся спрятаться за государство, чего, собственно, оно и добивается.

В общем, круг замыкается. Либо мы выбросим наконец-то телевизор и научимся действовать сообща с соседями, либо наше общество ждет очередной тоталитарный спазм¹.