Месяц назад Верховный суд США принял решение по одному, казалось бы, весьма специфическому делу — «издательство John Wiley & Sons против Супапа Киртсаенга». Конфликт состоял в том, что означенный Супап, будучи аспирантом в США, выяснил, что учебники, издаваемые «John Wiley & Sons» на его родине в Тайланде, стоят в несколько раз дешевле, чем те же самые учебники в США. Предприимчивый таец наладил экспорт учебников и заработал на этом некоторое количество денег. Обиженное издательство предъявило иск, потребовав выплатить 1 миллион 200 тысяч долларов. Супап проиграл суд, хотя сумму, которую он якобы был должен издательству, сократили до 75 тысяч долларов. Однако, и таких денег у Супапа не было и он решил бороться. Он проиграл еще один суд и, наконец, добрался до Верховного суда. Последний и принял решение в его пользу месяц назад.
Пишу я об этом потому, что этот пример очень ярко показывает, чем на самом деле является так называемое позитивное законодательство, то есть те самые бумажки, которые пишут специально обученные (или необученные) люди в специально отведенных местах, именуемых парламентами.
Смотрите. Издательство «John Wiley & Sons» в своем иске опиралось на корпус законодательства о защите авторских прав. Издательство считает, что владея копирайтом, оно вправе устанавливать разные цены на свой товар в разных регионах мира и что (внимание!) этот факт дает ему право преследовать тех, кто зарабатывает на разнице цен.
Как видим, казалось бы, довольно умозрительный иск, на самом деле ставит под вопрос основной институт нашей цивилизации, а именно, право собственности. Становится ли вашей книга после того, как вы ее купили? Странный, казалось бы, вопрос. Если вы купили книгу, это означает, что она оказалась в вашем полном распоряжении. Вы можете ее подарить, выбросить, дать почитать другому, продать. Это — ваша собственность. Книга не станет вашей собственностью лишь в том случае, если вместо сделки купли-продажи имеет место договор аренды. В этом случае вы лишь пользуетесь книгой за плату, вы не можете ее уничтожить, подарить или продать и, как правило, должны будете возвратить арендодателю по истечении срока договора. У этих двух сделок совершенно разное экономическое и правовое содержание. Более того, любой человек в здравом уме и твердой памяти легко отличит одну сделку от другой.
Между тем, издательство «John Wiley & Sons» считает, что законодательство об авторском праве дает ему возможности произвольно решать, что именно происходит в каждом конкретном случае. То есть, купили вы нечто, пользуетесь себе, а тут — опа! — выясняется, что вы этим не владеете, и на самом деле это не ваша собственность, а аренда, и вы должны еще кучу бабок непонятно кому и за что. Причем происходит это внезапно, как говорится, без объявления войны, поскольку в сделке никакого договора аренды не существовало, а был договор купли-продажи. Тот факт, что дело дошло до Верховного суда и лишь там было остановлено (подозреваю, на время), говорит о том, что очень и очень многие считают, что так и должно быть.
Однако, вернемся к нашим позитивным законам и этому случаю, как примеру. Что есть «закон»? В истории есть два основных ответа на этот вопрос. Первый ответ — это совокупность решений в спорных вопросах, которая, фактически, описывает человеческую практику. То есть, возникает конфликт, стороны обращаются к третьей стороне и она выносит решение. Попутно складываются правила, причем, они не существуют в виде цельного текста, а скорее подразумеваются. Механика действия такого закона простая — в случае потенциального конфликта стороны обычно уже знают, как поступит судья, и обращаются к нему лишь в том случае, когда такой ясности нет. Такой закон демонстрирует нам Римская республика («право юристов»), а затем Англия и другие англоговорящие страны («право судей»).
То есть, такая правовая система описывает то, что уже сложилось. И римские юристы, и английские судьи считали, что они лишь «открывают» закон, и если случаются изменения, то они лишь описывают их, но не «вводят».
Именно в этом праве родилось все то, что мы теперь считаем «нормами», включая сделки купли-продажи, аренды и прочая и прочая.
Другое понимание закона — понимание его как приказа, отданного начальством. Этим начальством может быть диктатор, собрание всех жителей полиса на агоре или «демократически избранные» депутаты. Суть от этого не меняется. Такой закон, в отличие от первого, может быть любым и вообще никак не связанным с тем, как живут и поступают люди в реальной жизни, а не в фантазиях «законодателя».
Именно торжество закона второго рода мы и наблюдаем, и пример с «делом Супапа» тут очень показателен, поскольку он случился в стране, где еще сохранилось «право судей». Здесь ясно видно, что по своей сути позитивные законы, в большинстве случаев есть прямая агрессия против людей и отрицание закона в его первом смысле, как описания добровольной практики.
И, кстати, обратите внимание еще вот на что. Собственник всегда устанавливает правила распоряжения собственностью. В самом общем смысле верно и другое прочтение той же формулы: если ты можешь навязать правила, значит ты этим и владеешь. «Право юристов» и «право судей» есть метод установления отношений между собственниками. «Право позитивного законодательства» есть приказ собственника (государства) своей собственности (гражданину).