Ну и, конечно, «неопределенность прав собственности» — это ключевая характеристика украинской модели.
Часто в анализе ситуации в Украине — будь то серьезные исследования или задушевные разговоры на кухне, используется один и тот же прием — утверждается, что наше развитие повторяет развитие других стран. То есть, считается, что мы сейчас находимся на неком «этапе», который другие уже давно прошли и нам можно либо попытаться ускорить процесс, либо просто потерпеть и тогда «оно само пройдет».
Считается, например, что сейчас мы находимся в стадии некоего «дикого капитализма», то есть, переживаем эпоху, которая якобы была характерна для Европы и США 19-го века. Думаю, что нет более распространенного и более опасного заблуждения.
Опасность этого заблуждения состоит в тех выводах, которые делают общественность и эксперты, и в тех рекомендованных направлениях государственной политики, которые, как кажется, следуют со всей очевидностью из этого допущения.
На самом деле, как обычно, все обстоит с точностью до наоборот. То есть, никакого капитализма здесь нет — ни «дикого», ни «домашнего». Соответственно, рекомендации правительству (если вдруг у нас заведется правительство способное действовать на пользу людям) должны быть совсем другими.
Этот вывод легко сделать, если дать себе труд разобраться с историей «капитализма» и сравнить ее с нашей ситуацией.
«Капитализм» как экономическая и правовая среда возник тогда, когда удалось избавиться от ограничений гильдий, цехов, а также государственного протекционизма, льгот и привилегий. Процедура эта отнюдь не была неизбежной, в разных странах она проходила по-разному, и кое-где в Европе, так толком и не случилась. Капитализм — это общественная система, которая основана на том, что частные лица свободно принимают решения и несут за них ответственность. Понятно, что основой этой системы являются ясные и прозрачные права собственности. Без этого просто речи не может идти ни о свободном принятии решений, ни, тем более, об ответственности за них. Если это обстоятельство не вызывает сомнений, то точно так же не вызовет сомнений и тот факт, что в большинстве стран Европы к моменту «возникновения» капитализма институт формализованных прав собственности не только давно существовал, но и был весьма развит.
Здесь нужно два слова сказать о праве собственности. Права собственности существуют всегда и везде, независимо от того, что думает по этому поводу государство. Например, в тоталитарном Советском Союзе права собственности сосредоточились, в основном, у бюрократии. Важно, что собственность всегда индивидуализирована. Не бывает «коллективной» (неделимой) собственности или собственности государственной, это всегда собственность лиц, которые непосредственно ей распоряжаются.
Когда мы говорим, что в Европе к моменту появления капитализма существовал развитый институт собственности, мы как раз имеем в виду тот факт, что владение и распоряжение некими благами было предельно индивидуализировано, открыто, и находило свое отражение не только в фактическом состоянии дел, но и в законодательстве и обычном праве.
Если теперь мы посмотрим на условия возникновения нашего «капитализма», мы увидим прямо противоположную картину. Этот «капитализм» начинался в условиях отсутствия легальных прав собственности и, что характерно, он делает все, чтобы это состояние продолжалось как можно дольше.
Уже в середине 50-х годов советская экономика не была монолитной системой под полным контролем государства, которая описывалась в учебниках. Хрущевские реформы серьезно изменили дело, теперь на сцену вышли бюрократы и их объединения, а процедурой принятия управляющих решений фактически стал торг между ними. Собственность, особенно в форме распоряжения, начала возвращаться в нашу жизнь. Правда, возвращалась она очень однобоко. Ответственность за результаты мало пересекалась с экономикой, это была, в основном, административная ответственность или ответственность «по партийной линии».
Когда советская экономика рухнула, сложившаяся ситуация оказалась как нельзя на руку фактическим владельцам предприятий и ресурсов. Де-факто, они уже распоряжались собственностью, но ответственности за это распоряжение больше не было, КПСС и «партбилет на стол положишь!» растворились в воздухе. Приватизация добавила к этим опциям владение, и стало совсем хорошо.
Иногда очень полезно читать старые газеты и журналы. К примеру, мало кто помнит об экономических дискуссиях конца 80-х. А зря. Там все написано. Именно тогда определился путь нашего развития. К примеру, тогда активно дискутировался тезис «наши люди не будут работать на хозяина». Что означал этот тезис и откуда он вдруг взялся? Сегодня ясно видно, что за ним стоит. Это утверждение вызвано безответственной практикой социалистических «хозяев». В общественном сознании «полное» право собственности, о котором тогда шла речь, ассоциировалось с еще большей свободой от ответственности для этих людей. «Посмотрите, что они сейчас делают, а что будет, дай им только волю!» — примерно таков был пафос. В итоге, страхи общества замечательно совпали с интересами «хозяев», которые тоже были заинтересованы в том, чтобы все оставалось, как есть, то есть — собственностью владеем, ответственности не несем. Робкие меры, предпринимавшиеся для легализации прав собственности, не находили общественной поддержки. Кстати, такое желание «эксплуатируемых» сделать все для блага «эксплуататоров» встречается часто. Например, сегодня «эксплуатируемые» активно борются за права «эксплуататоров», когда поддерживают требования отмены партийных списков или отмены депутатской неприкосновенности.
В итоге, у нас сложилась система «получастной» собственности, в которой реальный собственник максимально удален от ответственности. Это нетрудно заметить, если обратить внимание на факт существования Фонда госимущества через 20 лет после начала приватизации. Или, к примеру, обратите внимание на институт реприватизации. Или возьмем, например, удивительную сосредоточенность нашего законодательства на «юридических лицах». Или, наконец, задайте простой вопрос: «ребята, а где тут у вас фондовый рынок?»
Эта система оказалась удобной и крайне живучей. Она позволяет «обманывать» законы экономики, получая привилегии от государства, она позволяет существовать системной коррупции, «зарабатывать» на поиске ренты и т.д. и т.п. Старых кадров, которые создали эту систему, осталось немного. Но новые кадры играют в нее с таким же энтузиазмом. Основное правило этой системы: «ты можешь отобрать чужое, но ты можешь и сам стать жертвой». К капитализму это все не имеет никакого отношения. Это больше похоже на рэкет.