Сегодня есть четыре группы ожиданий, связанных с концом государства. Первая, наиболее популярная — реформы, то есть, партия, приход к власти, отмена государства. Вторая — теневая экономика, агоризм, товарищ Конкин. Третья — катастрофическая. Ничто не может повлиять на государство, нужно ждать, пока оно развалится само под собственной тяжестью. Четвертая группа — технологические надежды. Действительно, новые технологии направлены на автономность и независимость, а поскольку технологический прогресс диктуется спросом, а не существует в вакууме «сам по себе», это очень о многом говорит. Как обычно, рынок показывает, каковы реальные предпочтения людей, а не их бла-бла-бла.
План «Б» является альтернативой Плана «А». В случае создания инструмента «коалиции+2 года Раде» пострадает, прежде всего, идея «вступить в армию орков, чтобы изменить ее изнутри». Эта идея является одной из основ легитимности государства, она направляет энергию людей, недовольных происходящим, в безопасное для системы русло. Я хочу опять подчеркнуть, что никакие революции, гражданские и прочие войны не представляют опасности для государства, а в подавляющем большинстве случаев, способствуют его укреплению. Никакие издержки и жертвы среди населения, в том числе и среди «элиты» (вплоть до практически полного ее уничтожения, как не раз случалось в истории), не меняют картину, поскольку всегда сохраняется метод (налогообложение в широком смысле слова) и публика, получающая доход от использования этого метода.
Неважно, какие законы будет принимать прогрессивная общественность, если она освоит План «Б». Важнейший результат — это сама практика принятия решений без интеграции в политическую машину. Поскольку никакая «целостная концепция» на самом деле невозможна, то «спонтанность» такого законотворчества не имеет значения. Нигде и никогда государственная политика не была результатом последовательного исполнения какого-то всеохватывающего, целостного подробного плана, это всегда спонтанный процесс.
План «Б» может помочь защитить «теневую» экономику и новые технологии от воздействия государства. План «Б» также позволит создать инструменты и, возможно, альтернативные государству практики, которые весьма пригодятся, если (когда) государство рухнет под собственной тяжестью. Это поможет решить извечную проблему — люди, оказавшиеся под лопнувшим государством, опять создают государство (на первых порах меньшего размера) просто потому, что им неизвестны никакие другие альтернативы и в этот момент не существует никаких других инструментов.
Для того, чтобы государство исчезло из нашей жизни, должны решаться три группы задач. Во-первых, защита от воздействия государства, во-вторых, изменение его «точек сборки», то есть его способности к расширению, в-третьих, — создание альтернатив «государственным функциям», делание его ненужным. План «Б» решает все эти задачи относительно всех групп ожиданий.
Рассмотрим, что именно могут включать в себя задачи «защиты», «изменения точки сборки» и «делания ненужным». При этом, когда ниже идет речь об изменениях устройства государства, нужно понимать, что используется инструмент «2 года Раде+коалиции».
1. Задача защиты
Понятно, что часто довольно трудно определить, какую именно функцию в большей степени выполняет та или иная мера — защитную или «изменения точки сборки», как правило, если мера направлена на сокращение государства, она в определенной степени выполняет все эти функции. Понятно также, что такие меры могут быть разнородными — от конкретных решений, до «направлений», которые должны (или не должны) быть разработаны в одно или несколько решений. Разумеется, во втором случае я укажу только на направление,
1.1. Инструмент защиты.
Система коалиций — это уже готовый инструмент быстрого реагирования. Коалиция за отмену какого-нибудь дурацкого закона может возникнуть быстрее, чем закон будет принят. По этой причине я не рассматриваю здесь конкретные регулирующие акты, их слишком много, но принцип один — отменяем.
1.2. Общее право (common law).
Разумеется, я ни в коем случае не претендую на «переход» к общему праву, это невозможно. В данном случае, я просто хочу указать на особенности общего права по сравнению с континентальной практикой административного права. Эти особенности реализуются «сами собой» в случае частных судов и частного законодательства (британская система исторически недавно была еще близка к такому состоянию), но пока этого нет, может быть удастся найти какие-нибудь решения в рамках континентального права.
Мы с вами живем в месте, в котором чиновники и государство отделены от людей не только привилегиями и статусом, но и правовой системой. Наша правовая система — это континентальное право, важной частью которого является административное право (неважно, выделяется ли оно юристами как «отрасль» в данной конкретной стране). Так вот, административное право исходит из презумпции полезности деятельности чиновника и государства. Чиновник виноват в чем-то лишь тогда, когда он нарушил какую-то инструкцию или «закон», во всех остальных случаях он обладает фактическим иммунитетом.
В отличие от административного права, общее право игнорирует предполагаемую полезность деятельности чиновника, оно его наказывает независимо от того, было ли его действие предписано законом или инструкцией, или было нарушением этих законов. Если есть пострадавший от его действий, есть иск от него, чиновник будет нести ответственность, если суд установит, что истец пострадал от его действий.
Такая система решает огромное количество проблем. Континентальная традиция предполагает, что защититься от государства можно с помощью все тех же предписаний все тому же государству, которое будет само себя наказывать за их нарушение. Эта идея воплощена в идее конституции и неких «прав», которое государство якобы не может нарушить.
Как видим, метод «оградиться от своеволия позитивными решениями» неудачен, причем, не только в таких странах, как Украина, где даже не предпринимается попыток опираться на «права, гарантируемые конституцией», но и в странах «развитых». Как видим, совершенно бессмысленно, например, писать в конституциях о неприкосновенности жилища. В общем праве это и не нужно, если к вам ни с того ни с сего вламывается полиция, полицейский будет наказан без всяких конституций. Точно так же, киднеппингом будет считаться любое похищение, неважно, исполнено оно группой рекетиров или группой милиционеров. Вы можете подать в суд на врачей или чиновников, запрещающих обезболивающее под соусом «борьбы с наркотиками», поскольку фактически они занимаются пытками. Вообще говоря, «преступления без пострадавшего» в системе общего права затруднительны. Затруднительно и узаконенное мошенничество, такое, как, например, займы правительства, поскольку они делаются от вашего имени (вы будете платить по ним) без вашего согласия и без вашего ведома. И так далее.
Отметим еще, что в общем праве нет никаких специальных ограничений на то, что «может», а что «не может» судья. Таковые устанавливаются практикой и ею же постоянно пересматриваются. В данном случае, я об опасениях, которые испытывают многие читатели относительно того, что «судьи поотменяют все законы». Я, например, испытываю противоположные опасения, что они их со страху не поотменяют. Но, повторю, важно не это, а то, что в таком механизме не существует окончательных норм, и суд должен принимать решение в каждом отдельном случае.
Административное право — это дубина, которой один чиновник почему-то должен лупить другого чиновника. Общее право вкладывает эту дубину в руки каждого, в этом его радикальное преимущество.
1.3. Персонализация государства.
Логичным будет и отход от традиции деперсонализации государства, идущей еще от римского права. Фактическим состоянием дел, с которым мы сталкиваемся в реальной жизни, является взаимодействие субъектов. Когда мы имеем дело с «государством», на самом деле, мы имеем дело с частными лицами, действующими в своих интересах от имени несуществующей в живой природе фикции государства. Понятно, что эти интересы совсем не обязательно состоят в получении взяток или откатов, в большинстве случаев это «хорошая отчетность», карьерный рост, или (это самый страшный и разрушительный вариант) реализация неких идей, направленных на благо человечества. Так или иначе, чиновник действует как бы не сам, а от имени неких магических сущностей.
Эта проблема может быть технически довольно легко решена непризнанием правомочности анонимных и коллективных (от имени «руководящего органа») приказов. Все приказы, от «законов», принятых Радой, до приказов какого нибудь «районо», должны иметь автора, а если такого нет, то никто не обязан их выполнять. В случае системы, близкой к общему праву, этот автор (авторы) и будет ответчиком в суде, если его решения наносят кому-то ущерб. Прогрессивная общественность давно обсуждает проекты «ответственности чиновников». Разумеется, обсуждаются они в парадигме «пользы», которую приносит некое сферическое в вакууме государство. Поэтому предложения основываются на измерениях этой пользы (рост ВВП или процента жиров в масле) и наказании, если измеренная польза окажется меньше, чем считает нужным прогрессивная общественность. Такая механика выглядит, очевидно по-идиотски и это смущает общественность. Чиновники могут оказаться в зоне досягаемости общественности только, если, мягко говоря, отставить в сторону парадигму пользы и принять доктрину общего права, перед которым все равны вне зависимости от приписываемой кем-то пользы.
1.4. «Лечение» конституции. «Право на оружие, самооборону» и прочее.
Разумеется, я не считаю, что можно с помощью конституции изменить некие порядки, но они вполне могут быть на некоторое время «закреплены» в ней, если уже существуют носители этих порядков, готовые их отстаивать. Если вдруг по каким-то причинам станет возможной реализация некоего аналога общего права, то конечно, это делает конституцию ненужной, поскольку она является продуктом совсем другой идеи. В реальности же, мы находимся в ситуации постоянного выбора из альтернатив и использования возможностей, которые открываются перед нами. Поэтому не существует «целостных и непротиворечивых» политических систем и даже «целостных и непротиворечивых» конституций, и во избежание пустой траты сил, такой задачи даже не нужно себе ставить. Разумеется, в случае появления возможностей, поправки, о которых я скажу ниже, должны быть приняты, но в данном случае, я, скорее, на примере конституции показываю, какие изменения были бы желательны для того, чтобы мы были некоторое время защищены от государства.
Основное назначение конституции — служить ограничителем для расширения государства. Этот специфический ограничитель работает исключительно через судебную систему, все остальное (включая функцию президента-«гаранта») есть не более, чем благие намерения.
Для того, чтобы такая система работала, нужно сделать несколько принципиальных изменений, направленных на то, чтобы конституция имела прямое действие (то есть, легко и просто принималась судами в качестве источника права).
Во-первых, нужно удалить из текста все ссылки на законы.
Во-вторых, удалить весь раздел с «правами» граждан, он не просто излишен, но и содержит в себе «позитивные» права, которые делают невозможным прямое действие конституции.
В-третьих, ввести в конституцию принцип судебного надзора, то есть, возможность любого суда указывать, что применяемый им закон не соответствует конституции в рамках рассматриваемого дела.
В-четвертых, ликвидировать конституционный суд.
Часть конституции, где говорится о правах, можно заменить такими тремя статьями:
«Кожна людина від народження володіє та розпоряджується своїм тілом та іншою власністю, набутою мирним шляхом. Це право є природним, воно не встановлюється законами та іншими приписами. Зазіхання на власність є протиправним вчинком. Кожен має право давати відсіч таким зазіханням у будь-який доступний для нього спосіб. Кожен має право захищати себе, своїх близьких та родичів. Кожен, хто не визнаний в судовому порядку недієспроможним, має право володіти зброєю та носити зброю.»
«Кожен має право вільно укладати контракти з іншими особами та установами та визначати арбітра у справах контракту. Кожен має право звертатися до визначеного контрактом арбітра чи до державного суду, якщо це передбачено умовами контракту, у разі підозри на невідповідність дії контрагента умовам контракту.»
«Будь-яка діяльність, яка грунтується на добровільній згоді осіб є законною та не потребує жодного примусового регулювання ззовні.»
В принципе, в этих статьях содержатся все прочие «права».
В статье 6 добавить:
«Від імені держави діють посадові особи. Будь-які распорядження та акти посадових осіб — закони Верховної Ради, накази, інструкції та будь-які інші форми распоряджень незалежно від способу їх ухвалення, мають бути підписані їх автором (авторами), або головою відповідного відомства. Провочинність анонімних актів, та актів «від імені» установи не визнається, ніхто не забов’язаний виконовати такі акти. Особи, що підписують державні акти, відповідають за їх наслідки»
Разумеется, из конституции должны быть удалены все статьи, касающиеся НБУ, СНБО и т.п. странных государственных агентов, а также статьи об административно-территориальном устройстве и местном самоуправлении.
Статьи о президенте должны быть отменены. Парламентская республика.
В статьях о Кабмине должно быть указано:
«Кабінет міністрів є вищим органом виконавчої влади. Виконавчу владу очолює прем’єр-міністр.»
В статьях о Раде нужно указать:
«Строк повноважень Верховної Ради складає 2 роки»
И само собой:
«Право законодавчої ініціативи належить депутату Верхновної Ради»
Никаких больше Кабминов и прочих ассоциаций домохозяек в качестве субъектов законодательной инициативы.
Следующие две статьи могут ограничить активность «взбесившегося принтера».
«Всі закони, що їх приймає Рада, мають термін дії, закон без терміну дії не є правочинним. Термін дії встановлюється Радою від одного до пяти років, та зазначається у тексті закона. Після закінчення терміну закон автоматично скасовується, якщо Рада не продовжила термін його дії простою більшістю голосів. Закони, що їх прийняла Рада до набуття чинності цією поправкою, вважаються такими, що мають термін дії один рік»
«Закони приймаються більшістю у 226 голосів. Для скасування закону потрібно 100 голосів»
Относительно последнего скажу, что «отмена закона» требует такой же мобилизации голосов, как и его принятие. Если при голосовании 226 было «за», это совсем не означает, что 224 было «против», то есть, если кто-то подумал, что любой закон после принятия такой поправки будет автоматически отменен, он очень глубоко ошибся.
2. Изменение «точки сборки»
Государство не является нейтральным. Это не инструмент, которым можно воспользоваться в своих интересах, это группа людей, получающих доход от организованного принуждения. Выборами и переворотами можно лишь формально возглавить эту группу и даже частично наполнить ее своими людьми. Но от этого мотивация и соответствующее направление координации их усилий не изменятся. Чиновники, члены их семей, связанный с ними бизнес и люди, рассчитывающие поживиться за чужой счет, имеют одинаковые стимулы для того, чтобы государственная власть росла, и именно эти стимулы определяют их действия.
Поэтому, «изменить точку сборки» означает поставить государство в такие условия, которые бы оказывали сопротивление стимулам роста. Реально оказывать сопротивление расширению государства могут только его жертвы. Государство понимает это и потому делает все, чтобы ограбление жертв было максимально незаметным для них, оно расширяет ассортимент способов грабежа (налоги, тарифы, инфляция, займы), пытается сделать грабеж легитимным (социальные функии государства, пенсии и т.п.), устраивает для публики политический цирк и всячески поощряет ее верить, в то, что «эти плохие, но следующие могут быть лучше». Заметим, что выборами меняется едва ли сотая часть процента от тех, кто реально получает доход от организованного принуждения, но сила шоу такова, что на это даже никто не обращает внимания (здесь весьма показательна гипертрофированная пристрастность населения к депутатам, которые составляют самую малую и самую безобидную часть «правящего класса», причина этой пристрастности, очевидно, в том, что депутатов показывают по телевизору).
Соответственно, «точка сборки» будет изменена, только если широкая публика вернется в реальность из мира влажных фантазий о том, как ей лучше поделить деньги олигархов.
Ниже мы поговорим о том, как это сделать. Напомню, что речь идет не о некой готовой форме (хотя это выглядит как некая «Республика 2.0»), которая должна быть «принята» или «внедрена», речь идет о направлении движения. Как говорится, главное, это не то, где мы стоим, а то, куда мы движемся.
2.1. Деньги и стулья.
В нынешней системе государство получит свое в любом случае, что бы ни происходило, налоги и инфляция действуют постоянно. Пока вы заняты обсуждением «политической борьбы», вас деловито грабят. Первым и самым важным способом вернуть публику в реальность является прямая привязка налогообложения к выборам. Избиратель должен голосовать за будущие налоги. Это совсем нетрудно сделать, если выполнить другие условия.
2.2. Анестезия.
Это означает, что не должно быть никакой налоговой анестезии. Налоги должны платить только физические лица, такой налог должен быть один (либо быть «составным» налогом, о чем поговорим ниже) и платиться он должен не в виде какого-то процента, а в виде вашей доли в будущем бюджете. Суть налоговой реформы, которая может что-то изменить, состоит не в изменении ставок и количества налогов, а в постановке в полную зависимость государственного бюджета от желания налогоплательщика платить. Не должно быть никаких налогов, которые бы «автоматически» наполняли бюджет. Бюджет могут наполнять только избиратели, принося в клювиках свою долю.
2.3. Финансы.
Очевидно, что в такой системе у государства не должно быть никаких иных источников дохода, кроме налогов. Тарифы, акцизы, пошлины, штрафы, а также займы — все это должно быть отменено. Не может быть также никаких «платных услуг» государства, все эти лавочки должны быть уничтожены, а все «услуги» оплачиваться из бюджета. Понятно, что не должно быть инфляции — центральный банк должен быть ликвидирован, денежная система должна быть в виде валютного комитета либо свободного хождения любой валюты с заранее объявленной валютой, в которой собираются налоги.
2.4. Путаница.
Понятно, что право голоса имеют только те, кто платит налог. Те, кто получает из бюджета, включая чиновников, военных государственной армии и т.д. не должны голосовать и не должны платить налога. Реализовать технически это легко. Уплата налога автоматически регистрирует вас, как избирателя. Появление в списках налогополучателей (то есть, уход на работу в госструктуру, либо получение помощи от государства) автоматически исключает из списков налогоплательщиков и избирателей. Блокчейн нам в помощь и вперед.
Для полноты такой системы, конституция должна влючать полный список государственных агентов, каждый из которых является получателем своей части налога. Сокращение этого списка можно проводить простым большинством, увеличение — конституционным (либо вообще запретить). То есть, в итоге мы получим 5-6 министерств, каждое из которых является получателем своей доли, а налог будет иметь «составную» форму. Например, налог в 3000 гривен в год, из них оборона — 1000 гривен, государственный суд — 1000 гривен, расходы на чиновников — 500 гривен, поддержка немощных и бедных — 500 гривен. После следующих выборов сумма налога может не меняться, но победившая партия может перераспределить их по-новому. В общем, у политиков и публики появляется новое увлекательное занятие — как лучше перераспределить ограниченные ресурсы, то есть, они оказываются в роли, так хорошо знакомой по их обычной повседневной жизни. Мифы и легенды, которыми они руководствуются сегодня в роли избирателей, уходят на задний план, а некоторые даже исчезают. Понятно, что расширение функций будут пытаться провести в рамках существующих министерств (например, министерство обороны может пытаться перевести в свое ведомство пособия инвалидам из министерства больных), но, в целом, такое расширение может проводиться только за счет аппетитов других ведомств.
2.5. Снижение аппетитов.
Кстати, об аппетитах. Если учесть, что серьезным поводом для расширения государства всегда является движение денег из региона и в регион (а правильное освоение этих денег составляет суть местной политики), то серьезно сократить аппетиты, а значит и стимулы, можно за счет «передачи власти на места». Только делать это нужно определенным образом.
Давайте представим, что «социальные функции», с которыми сегодня человек сталкивается в своей жизни, осуществляются громадами. «Громада» — это организация граждан с индивидуальным членством, а не по признаку проживания на некой территории. На территории привычных нам «административных единиц» может действовать множество громад, легко выходя за «границы» этих образований, поскольку громады образуются по функциональному, а не территориальному принципу. Громады управляют нынешней «коммунальной» инфраструктурой, «общественным» транспортом, дорогами, парками и т.п. Форма такого управления выбирается самой громадой — от финансирования взносами (в случае, например, парка) до полукоммерческих структур (в случае, например, транспорта). Такая форма достаточно гибка, она позволит проще перейти к частному управлению там, где это будет очевидно более эффективным способом управления.
Громады вольны устанавливать собственные «органы власти», полномочия которых касаются только членов громады и собственности, которой она управляет. Соответственно, они могут вступать между собой в любые соглашения, формировать общие «органы власти» по собственным моделям в рамках собственных средств.
В городе, нет привычной нам местной власти, нет «местного бюджета» и «местных налогов». Горожанин участвует в деятельности тех громад, участие в которых он считает нужным, финансирование происходит за счет взносов. Магистраты (например, шерифы) фактически тоже являются формой громады, их полномочия распространяются на членов громады и их собственность, и финансируются ими.
Каждый «населенный пункт» получает, таким образом, возможность формировать свою собственную подвижную модель управления.
Конституция закрепляет принцип «все, что не отнесено этой конституцией к полномочиям государства, остается за громадами и магистратами». Также конституция указывает, что «для взаимодействия и лучшего управления собственностью граждане создают громады и наделяют их полномочиями, которые распространяются на их членов и собственность, которой управляет громада».
Таким образом, государство полностью отделено от того, что мы сегодня могли бы назвать «местным самоуправлением», никак не связано с ним административно, политически и финансово. Вместе с финансовыми и властными возможностями сокращаются стимулы для расширения.
2.6. Политический цирк.
Политически республика может быть организована, как республика парламентского типа, однако, для полной реализации принципа «налогообложение есть результат политического процесса», в традиционную модель следует внести некоторые изменения «швейцарского» типа. Суть идеи состоит в том, что избиратель на каждых выборах, которые проходят раз в два года, голосует за будущий бюджет, и последующее налогообложение проводится под этот бюджет. Избиратель, фактически, голосует за сумму налога, которую он заплатит, и за его распределение между целями. Разумеется, тут возможны разные варианты реализации, я предложу свой. На выборах правительство формируется той партией, проект бюджета которой получит относительное большинство голосов избирателей. Она формирует Кабинет, который не может быть отправлен в отставку в течение срока полномочий парламента. Парламент формируется как обычно, но большинство больше не институционализировано. Однако, фактически, оно необходимо. Например, если партия, сформировавшая Кабинет, связывает с бюджетом принятие каких-то законов, то ей придется договариваться об этом с другими партиями.
Налоги платятся сразу после выборов и в той же сумме через год (если бюджет формируется на год).
Таким образом, мы получаем систему, в которой жадность избирателя стоит на страже его интересов и препятствует расширению государства, что сокращает его возможности по ограблению избирателя и снижает способности государства к росту. Понятно, что в такой модели экономика чувствует себя замечательно.
Современная демократия — это система с положительной обратной связью, избиратели, полагающие, что они грабят других, отдают все больше и больше, в итоге система «разгоняется» и самоуничтожается. Республика — система с отрицательной обратной связью, избиратели заинтересованы в том, чтобы платить меньше, в итоге, теоретически, государство может усохнуть до нуля.
3. Задача «сделать ненужным»
Как мы говорили, государство может «усохнуть до нуля», но это случится, если параллельно на его поле будут развиваться коммерческие услуги, качество и разнообразие которых очевидно будет выше. Вообще говоря, нужно понимать, что даже при самой скрупулезной реализации проекта «Республики 2.0», мы сможем защититься от государства лет на 10-15. Фактически, меры защиты являются мерами, ограничивающими ущерб и позволяющими лучше сопротивляться государству, меры изменения точки сборки позволяют ослабить его и сократить его расширение, но сами по себе они не являются гарантией его «усыхания». Государство обязательно придумает что-то, что позволит ему вновь все более бесконтрольно расширяться. Этими мерами мы можем только выиграть время, но победы они нам не гарантируют. Победить можно только тогда, когда государством перестанут пользоваться за ненадобностью.
3.1. Конкуренция.
С переходом на подушный налог и фиксированное количество государственных услуг, вопрос конкуренции на этом поле возникает сам собой, поскольку голосование на выборах будет ориентировано на «оптимизацию» и сокращение вашего налога, из него постепенно будут изгоняться все новые и новые статьи государственных расходов. В такой обстановке говорить о конкуренции государственным услугам значительно легче. Более того, государственная монополия на самом деле не провозглашается открыто. Иногда она вводится законами, но часто является просто фактическим состоянием дел. Поэтому никаких непреодолимых препятствий к тому, чтобы конкурировать с государством на его поле, особенно, когда его расходы сокращаются, в такой системе не существует.
3.2. Оплата по частям.
В случае «составного» подушного налога, когда общая сумма состоит из известных расходов на бюджеты конкретных ведомств, возникает возможность отказаться от оплаты определенного ведомства. Например, в вашем налоге в 1000 гривен расходы на какое-нибудь министерство транспорта составляют 50 гривен, но, поскольку вы не пользуетесь ничем из того, что делает это министерство, вы уведомляете государство, что исключаете его из вашего налога, и в следующем году, если общая сумма не изменится, платите 950 гривен. Или вы отказываетесь от услуг Минздрава. Не платите соответствующую часть налога и государственная «скорая» к вам больше не приезжает. В этом перечне отказ от услуг государственной обороны выглядит сегодня, как последний рубеж, хотя нынешняя война ясно показывает цену этой услуги.
3.3. Концепция ушельцев.
Два предыдущих обстоятельства делают возможным реализацию концепции ушельцев, на которой мы остановимся подробнее.
Идея состоит в том, что человек может «уйти» от государства, отказавшись от его «услуг» и перестав платить ему налоги и нести другие «обязанности». Я давно заметил, что этатисты, рассуждающие о «добровольности» налогов, сразу замолкают, если им предложить продолжать платить налоги, сколько им угодно, но оставить в покое тех, кто не хочет этого делать. Понятно, что этатисты мыслят категориями универсальных «законов». Они полагают, что либертарианцы хотят прийти к власти и отменить налоги, то есть, это решение будет распространяться на всех без исключения. На самом деле, это не так.
Желающие платить налоги и подчиняться приказам государства могут делать это сколько угодно. Проблема, которой посвящена эта книга, как раз в том, что они хотят, чтобы это делали и все остальные.
С таким положением дел пора заканчивать, человек должен иметь возможность отказаться от рабства. Вспомним, что государство, на самом деле, существует только и исключительно в голове. В физическом мире существуют чиновники, которые получают доход, выступая от имени «абстрактного государства», само же «абстрактное государство» — это представления людей, это согласие к подчинению чиновникам и идея о том, что «по-другому нельзя». Поэтому, единственным последовательным и работоспособным способом является «прорастание» общества через государство. Люди, понявшие, какой вред приносит государство обществу, должны иметь возможность открыто отказаться от него. Распространение такой практики и есть главное условие исчезновения государства. Оно должно стать ненужным, его паразитическая сущность должна быть осознана. Сделать это одномоментно для всех никак не получится.
«Ушельство» означает, что человек отказывается от «услуг» государства взамен на отказ от своих «обязательств» (налогов). Логично, чтобы и то и другое существовало в виде неких списков. Лучший вариант — это персональная подпись конституции, как основа гражданства, и отзыв этой подписи — как выход из него. Фактически, это была бы реализация «общественного договора», того самого, о котором так любят рассуждать этатисты.
Налогообложение, существующее только в виде налогообложения граждан, отсутствие денежной монополии и исчерпывающий перечень функций государства, закрепленный в конституции, сильно облегчают дело. Возникает возможность отказываться от каждой функции отдельно.
Однако, даже если этого всего нет, а существуют косвенные налоги и инфляция, «ушельство» тоже может быть реализовано. В конце концов, невозможно подсчитать, сколько я «должен» и сколько должны мне. Должно быть «право выхода» с ясными и очевидными последствиями.
Кстати, главная проблема здесь в том, что государство с эпохи просвещения отождествляет себя с обществом, во многих случаях исполняя социальные функции, которые оно присвоило. На самом деле, ваш вклад в «общество» в денежной форме можно определить через ваш доход без налогов (с экономической точки зрения, это величина большая, чем ваш чистый денежный доход). Это делает очевидным, что то, что вы даете другим людям, никак не нуждается в санкции и в самом наличии государства. Государство подменяет ваш вклад налогами, именно их современное общественное мнение полагает вашим вкладом (хотя, конечно, если говорить об «обществе в целом», то налог — это изъятие, а не вклад). Более того, в том месте, где считается, что вы «берете у общества», на самом деле в роли «общества» выступает государство. В рамках денежных отношений можно приблизительно сказать, сколько мы отдаем обществу и сколько мы получаем от общества (в данный момент времени). Немного потрудившись, можно подсчитать, сколько мы отдаем государству. Но вот сколько мы получаем от государства, в денежном выражении определить невозможно (разумеется, мы ничего не получаем от государства, речь идет о невозможности денежного выражения для того, чтобы говорить о процедуре некоего торга по поводу выкупа).
Поэтому «честного» и «справедливого» решения здесь быть просто не может, возможно только решение политическое. Лучший вариант — это ситуация, описанная здесь, но если реализация концепции «ушельцев» станет возможной в других начальных условиях, она должна быть реализована. Идея «ушельцев» хороша еще и тем, что она будет постоянно будоражить вопрос: кто, сколько, куда, кому и зачем «вкладывает». Здесь очень важно избавиться от мифологии и пропаганды. И, что самое важное, — решение «давайте сами за все платить» в этом рассуждении приходит само собой. Возьмем, например, классику жанра — дороги. Если я «ушелец», то как мне пользоваться государственными монопольными дорогами? По идее, я должен за них платить. И по той же идее, платить не «вообще», а тогда, когда я ими пользуюсь. И сразу же возникает вопрос — почему этот принцип не применяется и ко всем остальным?
«Ушельство» не есть существование в вакууме. Просто ушелец является полноправным субъектом, собственником себя самого и своего имущества. Он строит свои отношения с государством, как с собственником территории и людей не-ушельцев. То, что вы «ушелец», не означает, например, что вы можете поставить ларек и торговать там, где другие не могут. Для этого вам сначала нужно купить у государства землю. Однако, на этой земле уже не действует всяческое государственное регулирование и прочие хотелки. В реальности же, скорее всего, в этом вопросе будут действовать негласные соглашения между ушельцами и чиновниками. Кстати, здесь есть очень показательный момент. «Ушельство» без имущества и собственности имеет смысл только как законная неуплата налогов. Если у вас нет некой территории, вам все равно придется подчиняться государственным законам, поскольку вы находитесь на территории другого собственника — государства. Никто не позволит вам бегать и отстреливать тупых sheeple. Sheeple обратятся к хозяину и вас ликвидируют на вполне законных основаниях. Это хороший пример того, что право собственности (в том числе, на самого себя) является источником «законов» (в нашем случае — приказов другим людям), а не наоборот. Государство яаляется собственником территории и издает приказы на этой территории. Чтобы иметь возможность полностью игнорировать его, у вас должен быть свой кусок территории. Государство не обязано вас больше защищать, если вас убьют, оно не должно расследовать это преступление. Зато вы можете свободно оборонять себя и свою собственность, заключать контракты о подсудности с частными судами и делать все то, что о чем пишут в либертарианских книжках.
В реальности, если будет реализована идея громад, «ушелец» будет отличаться от обычного человека только тем, что не платит налоги в Киев и имеет несколько странные привычки в решении юридических проблем. Если местная жизнь управляется добровольными общественными организациями и частными компаниями, то есть, услуги оплачивает потребитель, а часть управления собственностью финансируется добровольными взносами, то «ушелец» — это совсем не огородившийся от мира затворник, а даже наоборот — активист-общественник. От его «ушельства» теряют только чиновники в Киеве, а «местная» жизнь (а у нас с вами и есть только «местная» жизнь) ничего не теряет.
3.4. Гражданские проекты.
Гражданские проекты, о которых пойдет речь ниже, решают три задачи.
Во-первых, они уменьшают издержки для тех, кто уже готов к горизонтальным взаимодействиям, но не имеет инструментов; Во-вторых, они создают практику; социальные институты есть результат практики, а не намерений. Важно, что эти инструменты существуют не для «продвинутых либертарианцев», а для всех желающих, в той степени, в которой они могут использовать их себе на пользу; В-третьих, они предоставляют альтернативу, ответ на извечный вопрос «а что же вместо государства?» Эти проекты не привязаны ни к каким политическим изменениям, их можно начинать прямо сейчас.
3.4.1. «Демократия 2.0»
Теперь, когда есть «кикстартер» и другие подобные платформы, пояснить, что такое «демократия 2.0» стало гораздо проще. «Демократия 2.0» — это краудфандинговая платформа для социальных проектов. Любой желающий может попробовать собрать деньги на свой проект за определенный срок. Если ему это не удается — деньги возвращаются вкладчикам. Если удается — он реализует проект, публикует отчет и т.п.
Таким образом можно финансировать массу проектов — от строительства детских площадок до строительства дорог и армейских закупок.
Вообще говоря, проектная деятельность — один из лучших способов показать, как может выглядеть альтернатива бюджетному финансированию в тех случаях, когда «общественное сознание» еще не готово воспринимать на месте государства частные компании. Сейчас мы наблюдаем, как украинцы регулярно собирают деньги на различные нужды. Такая платформа им бы очень помогла в этом деле.
3.4.2. «Опиши государство»
Интересным обстоятельством в жизни государства, о котором догадываются очень немногие, является тот факт, что никто не знает точно, как именно оно устроено. Под «устройством» я понимаю не формальные описания полномочий в рамках некой иерархии, а реальные взаимосвязи между функциональными элементами. Именно они и только они и имеют значение.
Приведу пример. Дайси цитирует Блекстоуна, который пишет: «Мы рассмотрим те отрасли королевской прерогативы, которые облекают нашего государя, всесовершенного и бессмертного в своем королевском достоинстве, множеством полномочий и прав, осуществление которых составляет исполнительную власть в государстве. Британской конституцией она мудро отдана в одни руки в видах единства, силы и скорости. Если бы эта власть была отдана в руки многих, они зависели бы от воли многих, а воля многих, если они не согласны и идут по разным путям, создает слабость правительства; соединить же эти различия воли и слить их в одну есть дело, требующее больше времени, чем могут допустить нужды государства. Король Англии поэтому— главный и даже единственный магистрат нации, все же остальные действуют по его велению и в должном подчинении ему». По окончании цитаты, Дайси ехидно замечает, что уже во времена, когда Блекстоун писал эти строки, король не обладал этими полномочиями, и что последним королем, о котором можно сказать словами Блекстоуна, был Вильгельм Завоеватель.
Реальная система формируется взаимодействием действующих субъектов и никогда не совпадает с ее формальным описанием. Это хорошо знают, например, офицеры, которым довелось послужить в разных частях. Армия — это идеальная иерархия с жесткими отношениями подчинения и ответственности, которые описаны в соответствующих уставах. Между тем, реальные порядки в разных частях отличаются.
Напомню также о такой форме забастовки, как «делать все по инструкции». Такая забастовка просто парализует предприятие, поскольку реальное управление и реальные функции практически никогда не соответствуют их описаниям.
В случае государства имеет место еще одно обстоятельство. Государство не является единым. Это набор коалиций чиновников разной степени жесткости, задача которых состоит в добывании бюджета, его освоении и освоении побочных (как у нас говорят — коррупционных) возможностей. Эти группы конкурируют между собой и часто вступают друг с другом в конфликты.
Как мы уже говорили, чиновники подобны предпринимателям, они постоянно заняты поиском прибыли, поиском новых «технологий», которые позволили бы расширить свою деятельность на новые области. Эта деятельность не управляется и не регулируется, и именно она и составляет содержание процесса расширения государства. Открытия различных «ноу-хау» и «новых технологий» происходят постоянно, разные чиновничьи группировки используют разные технологии в разное время и в разных местах.
Так вот, очень часто эти «новые технологии» используются во вред другим группировкам чиновников. Например, некое чиновничье предприятие обнаружило, что к справке А, которую она выдает, очень хорошо с точки зрения прибыли подходит справка Б. Это предприятие начинает выдавать и справку Б. Но справка Б является исконной прерогативой другого уважаемого предприятия. Если оно узнает об этом, начнется конфликт. Это, разумеется, очень упрощенное описание ситуации, но факт остается фактом — описание системы если не убивает, то парализует систему. Основной вред, который наносит нам государство, сосредоточен не в Верховной Раде, как все вокруг уверены, а в бесчисленных разрешающих и проверяющих органах. Именно здесь происходит расширение государства, именно эти органы, а не политики и составляют основную его массу. Один из способов парализации активности этих персонажей — описание их реальных функций и связей между ними.
Представьте себе сайт, на котором каждый может по готовым шаблонам описать свою встречу с той или иной государственной конторой. Например, вам нужна была справка формы А, вы обратились в контору Б и получили ее. На сайте вы нашли контору Б (если ее нет — добавили), указали известные вам о ней сведения (часы работы, телефон) и указали, что в конторе вы получали справку А. Если другой человек ищет, как ему получить справку А, он выйдет на контору Б по вашему описанию. Если, к примеру, пойдя в контору Б в своем городе, он обнаружит, что от него там требуют еще и справку С, он укажет это в своем описании. Аналогично описываются отношения подчиненности и т.п. элементы системы. Важно, что делается это не из одного центра, каждый приносит свою часть информации.
Таким образом, естественным путем возникает описание реальной системы, описание, которое всегда может быть откорректировано в соответствии с новыми веяниями и открытиями в чиновничьем бизнесе. И, как мы уже сказали, описание системы убивает систему.
Здесь очень важно понимать, что услуга, которую предоставляет такой сайт людям — это оптимизация поиска бюрократических решений их проблем. Из данных на нем они могут узнать, где и как, и с какими особенностями они могут получить что-то от чиновников. Ни в коем случае деятельность этого сайта не должна быть связана с «борьбой с коррупцией», «жалобами в инстанции» и прочими «доколе!» и «рятуйте!». В этом случае, его деятельность будет обречена, хотя бы потому, что сами чиновничьи группы будут использовать его для борьбы друг с другом.
3.4.3. «Гарантии прав собственности»
Думаю, многие удивились не увидя первым пунктом «Плана Б» «защиты прав собственности». Дело в том, что «проблема защиты прав собственности», не является какой-то локальной украинской проблемой. Не является она и сугубо политической проблемой, то есть, такой, которая могла бы быть «разрешена» в ходе политического процесса, путем изменения законодательства и тому подобных штук. Скорее можно сказать, что это фундаментальная проблема современного мира, и чем дальше вы будете углубляться в ее изучение, тем глубже будет это убеждение.
Я давно заметил, что чем более важным является тот или иной вопрос, тем в большей степени он «запущен», и права собственности здесь один из лидеров. Мне пришлось три раза переписывать этот раздел, так как каждый раз оказывалось, что написано слишком много. В итоге, подробно этот вопрос мы рассмотрим в книжке о частных законах. Здесь просто изложим вкратце некоторые выводы.
Итак, права собственности — это феномен деятельности. Они возникают сразу же вместе с «я». «Я» и «не я», «мое» и «не мое» — вот начало и источник прав собственности. Права собственности определяют, кто использует (владеет, распоряжается) в данный момент неким ресурсом, а также, если необходимо, определяют, как протекают конфликты. То есть, используя некие ресурсы и вступая во взаимоотношения с другими людьми по их поводу, мы используем для этого права собственности. Точнее — то, что мы делаем для этого, это и есть права собственности. Они не являются чем-то однородным и всегда одинаковым.
Пример. Три семьи с большим количеством народа, один телевизор и один пульт. В первой семье публика настолько хорошо приспособилась друг к другу и понимает потребности друг друга, что никто не спрашивает, когда ему можно воспользоваться пультом и принять свою дозу телевидения. Во второй семье отношения вокруг пульта строятся на ситуативных договоренностях «а можно мне мультики»? или «ты же знаешь, сейчас футбол», иногда доходит до обмена «мультики в обмен на мытье посуды» и так далее. В третей дело зашло так далеко, что на стене у них висит расписание использования пульта и телевизора. Во всех трех случаях речь идет об использовании «объективно одного и того же» блага в весьма похожих обстоятельствах, но в каждом из них реализован свой вариант прав собственности (не забываем — права собственности — феномен деятельности).
Теперь давайте введем в это дело государство. Например, домовой комитет. Пусть права собственности монопольно устанавливаются и регулируются государством. Хотя бы, регистрируются. То, что зарегистрировано домовым комитетом — то право собственности, а нет, так нет. Сразу отметим, что в первых двух случаях государство просто не в состоянии ничего установить, оно не различает здесь прав собственности, поскольку они уникальны и подвижны. Зато в третьем действует воспроизводимый механизм — расписание доступа к пульту на стене. Домовой комитет устанавливает «правила на стене» в качестве признака наличия прав собственности и регистрирует только права такого рода, поскольку в состоянии их проконтролировать. Две первые семьи вынуждены составлять ненужные им правила, иначе государство их накажет. Последствия и вред от этого дела, думаю, очевидны.
Усложняем ситуацию. Пусть теперь правила на стене для всех в доме пишет домком. То есть, он является владельцем всех пультов, он их выдает по расписанию тем, кому они «положены». Понятно, что члены домового комитета не ходят по квартирам смотреть телевизор, у каждого из них есть свой телевизор. Они решают, как должны использовать пульты другие люди, следят за этим и наказывают. Я думаю, вы представили, какая богатая политическая жизнь кипит вокруг всего вот этого вот. Если мы добавим сюда отчетность и карьерный рост для членов домкома, наша картина будет полной. И знаете, как называются наши два случая? Первый, когда домком регистрирует правила, называется «частной» собственностью, второй — «государственной» или «общественной». И вот, оказывается, (в этом уверены практически все) в нашем мире между этими двумя «видами собственности» идет нешуточный конфликт!
Однако, нетрудно заметить, что конфликт заложен совсем в другом, а именно, в монопольном праве устанавливать наличие-отсутствие прав собственности государством. Да, разумеется, «частная собственность, как правило, более эффективна, чем государственная», но на самом деле, это просто конфликт разных степеней вмешательства. Споры в рамках дихотомии «частная — государственная» бессмысленны, вам всегда придется вводить дополнительные сущности, чтобы объяснить, о чем идет речь. Ведь ФРС — частная контора? И «Киевэнерго» тоже. Всегда нужно объяснять, почему они «плохие», что должен еще быть свободный вход на рынок и прочие плюшки, и только тогда частная собственность может считаться в полной мере частной. Все это выглядит как какие-то специально создаваемые кем-то «по бумажке» тепличные условия; условия, создаваемые ради торжества какой-то непонятной идеи. Все это размывает предмет дискуссии, приводит к ложным выводам и заводит исследователей в ловушки. Элинор Остром и Эрнандо де Сото — типичные пленники таких ловушек.
Нужно говорить не о частной и государственной собственности, а о свободе образования прав собственности. Конфликт, вызывающий обильные негативные последствия, существует между свободно образующимися правами собственности и постоянными попытками государства контролировать этот процесс.
Кстати, хорошей иллюстрацией ошибочности противопоставления «государственная — частная» является приватизация в постсоветских странах. Пока государство «разрешает» собственность, контролирует ее, регулирует деятельность экономических субъектов и прочая и прочая, эффект от приватизации значительно меньше, чем мог бы быть. Всегда приходится говорить, что наша частная собственность «не настоящая». А какая тогда настоящая? Та, которая образуется свободно и полностью регулируется рынком, то есть, деятельностью людей.
Теперь давайте посмотрим на Украину (или любую другую бедную страну). Вот извечный вопрос «почему они (то есть, власть имущие, олигархи и пр.) не могут договориться? Когда остановится передел собственности?» Он имеет простой ответ — никогда. Договора не будет и передел не остановится потому, что в этой игре есть позиция «царя горы», то есть, позиция «быть государством» или «иметь доступ к государству». В ситуации, когда государство определяет, что есть собственность и что нет, и кто и когда ей владеет и, кроме того, сопротивление государству незаконно, позиция «царя горы» никогда не исчезнет. Это тот самый случай, про который этатисты говорят «насилие всегда выгодно». В данном случае это правда, поскольку сопротивление жертвы сведено к нулю (запрещено), нет никакой третей стороны, куда бы она могла обратиться за помощью, и нет арбитража, так как государство само себе арбитраж. Да, в этом случае ограбить действительно проще, чем заработать.
Бедность, то есть, короткие горизонты планирования, делает ценной позицию «Царя горы», а эта позиция порождает новую бедность. Кстати, «богатые» страны — это те страны, в которых позиция царя горы исторически была (относительно) слаба, причем зависимость тут наблюдается прямая — чем слабее, тем лучше, вплоть до Британии и США, где права собственности регулировалось общим правом, а не государством. Даже в германских государствах до победы правового позитивизма, подталкиваемого прусским милитаризмом, действовало своего рода право юристов. Права собственности в таких странах, как Украина, будут «защищены» тем в большей степени, чем меньше в этих странах будет государства. И в данном случае, рецепт — максимально исключить государства из процесса образования прав собственности.
Например, все привыкли к государственным реестрам собственности. А почему они должны быть государственными? Почему база данных не может быть частной? И почему их не может быть несколько? Вы скажете «данные из государственного реестра признает государственный суд». Но если мы ведем сделки так, что решаем споры через заранее договоренного арбитра? В общем, здесь богатое поле для деятельности.
Но это, возможно, не сегодняшняя перспектива. Сегодня можно начать процесс вытеснения государства из процесса образования прав собственности. Один из инструментов для этого — система взаимных гарантий прав собственности на некое имущество. Это самое простое, но это база для более сложных вещей. Например, у вас есть автомобиль «Ланос» и квартира в хрущевке. На неком специальном сайте вы заявляете об этом имуществе и просите гарантий. Допустим, я юрист, и я даю вам гарантию и обещаю помощь, если с вашим Ланосом что-нибудь случится. Другие дают гарантии по другим вопросам. Если, скажем, его хотят отнять какие-нибудь менты, я могу подключиться. Если ваш «Ланос» был взят в кредит, который вы не вернули и теперь банк хочет его отобрать, то я, наверное, включаться не буду. Каждый такой случай фиксируется, отмечается, вступились ли вы за несчастного или нет, и почему. Соответственно, ваше имущество, которое вы желаете защитить таким образом, тоже кто-то гарантирует. Понятно, что в наших условиях лучше прятать свое имущество, поскольку за ним охотится налоговая. Но бывает всякое. Может вы уже платите налог на свой «Ланос» и вам все равно. Постепенно такая система может вырасти в сеть взаимных гарантий и выросшего вместе с ней арбитража, которые могут начать выталкивать государство из процесса образования прав собственности. По крайней мере, участники такой сети уже не нуждаются в нем для сделок между собой.