Несмотря на то, что налоговая предлагает менять кодекс сразу во многих местах, все эти предложения объясняются тремя потребностями — улучшением собираемости в бюджет, протекционизмом и упрощением администрирования.
«Собираемость» объявлена проблемой, в том числе, и в связи с кризисом Пенсионного фонда. Дескать, нам нужно иметь гарантированный источник доходов для того, чтобы решать вопрос с дефицитом фонда. Однако, любому менеджеру ясно, что для начала следовало бы ликвидировать Пенсионный фонд и перенести его обязательства непосредственно в бюджет и уже потом думать о том, как этот бюджет наполнять. Понятно, что это действие присовокупит дефицит фонда к дефициту бюджета, но пока этот шаг не сделан, ссылки на действия одной бюрократической системы в интересах другой не должны приниматься во внимание. То есть, цель, заявленная авторами новаций, по определению не может быть достигнута без этого предварительного условия.
Тем не менее, новации ожидаются, и главным «наполнятором» бюджета теперь назначен налог с оборота. Напомню, что суть налога-«наполнятора» в том, что от него невозможно укрыться. Именно для этой цели была изобретена в свое время украинская версия НДС. Со временем, она обросла разного рода практикой и теперь, по-видимому, стала непригодна для первоначальной роли. Впрочем, НДС никто не отменяет, объявлено лишь о снижении ставок.
Понятно, что уйти от налогообложения оборота очень трудно. Именно поэтому оно и вводится. Однако, прямые последствия такого налога значительно хуже решаемых им задач (если согласиться с тем, что их нужно решать). Налог с оборота — это фактически налог на капитал, налог убивающий развитие, которое состоит в росте «капиталоемкости», то есть, в удлинении производственных цепочек, что позволяет производить более ценные продукты. Современные производственные цепочки включают тысячи стадий, на которых действуют предприятия, не подозревающие о существовании друг друга и покупающие продукцию друг друга. Вводить налог на оборот означает наказывать их за кооперацию и разделение труда. Там, где производственная цепочка могла быть удлинена и получен более ценный продукт, теперь этого просто не случится, также могут быть разрушены и старые цепочки. Ставки 2% для этого более чем достаточно, поскольку налог взимается на каждой стадии. «Объединение под одной крышей» предприятий, участвующих в кооперации с целью минимизации налога, совершенно не спасает от его последствий для экономики в целом, так как никто толком не скажет вам, какие именно предприятия следует объединить, а даже если скажет, то быстро убедится в том, что это невозможно. Кроме того, если даже допустить, что такая мера осуществима (она действительно реализуется) и закрыть глаза на ее локальный характер, то никуда не девается главное последствие — тот факт, что налог вынуждает консервировать некоторые куски существующих цепочек и наказывает за создание новых, более продуктивных производственных цепочек.
Вторая цель налоговой — протекционизм — на самом деле находится за рамками обсуждения экономической науки. Комментировать протекционизм, как экономическую цель это все равно, что комментировать теорию эфира в рамках современной физики. Протекционизм есть вера, эмоция, проистекающая из заблуждения, что тот, кто продает, выигрывает больше, чем тот, кто покупает. Эта вера, помноженная на страх перед чужими, то есть иностранцами, и создает феномен протекционизма, который, повторю, должен быть объектом изучения психологии, но не экономики.
Тем не менее, новации тут тоже есть. Во-первых, это дифференциация НДС для «внутренних» и «внешних» операций, во-вторых, 3% сбор в Пенсионный фонд с безналичных операций с валютой в рамках «торогового оборота», то есть, фактически, налог на импорт. Таким образом, для достижения целей государственной отчетности (приятные глазу цифры торгового баланса) украинцы должны покупать импортные товары дороже, чем они могли бы быть.
Наконец, достижение цели упрощения администрирования сразу должно быть поставлено под сомнение, ибо говорить, стало ли проще или легче, можно только по результатам опыта. Обычно, «упрощается» то, что становится накладно для самих чиновников. Иногда их облегчение совпадает и с нашим облегчением, но чаще всего, наше облегчение в чем-то одном компенсируется новыми сложностями. Реальность «облегчений» определяется практикой, а она целиком определяется волюнтаризмом чиновников. Мне, например, известны случаи, когда отчеты, составленные по широко рекламируемой «электронной отчетности», нужно было все равно возить в налоговую. И так далее. Вообще говоря, нельзя верить никаким обещаниям облегчить жизнь налогооблагаемым, ибо эти обещания прямо противоречат сути деятельность налоговой. Например, обещание прямо с понедельника не брать больше никогда ни при каких условиях налоги авансом (в данном случае — налог на прибыль) лично я слышу раз двадцатый.