В 1994-м году (дату помню, потому, что где-то был сборник со статьей) автору этих строк пришла в голову идея о том, что государство можно рассматривать как рынок. Тогда это было ответом на вопрос «почему не идут реформы». Потому что каждый маленький чиновничек на своем рабочем месте работает исключительно для себя и своего начальника. То есть, он не противник реформ (хотя такие тоже есть), не коррупционер (хотя и такие бывают кое-где у нас порой), он просто честно делает свою работу на своем рабочем месте. Опа! И реформ нема. Как и не было.
Здесь наиболее важен был момент понимания того, что «невидимая рука», действует в этой системе точно так же, как и на обычном рынке. То есть, безо всякого предварительного сговора, естественный ход событий, направляемый людьми, преследующими собственные интересы, приводит к результатам, которые не преследовал каждый в отдельности и которые могут трактоваться, как «выгодные системе в целом».
Затем, когда я познакомился с праксеологией Мизеса, все встало на свои места и стало ясно, что у государства есть только одна устойчивая тенденция — неумолимое расширение за счет гражданского общества. Однако интересно, что модели, рассматривающей государство, как рынок, по-видимому, до сих пор не существует. Энтони Ясаи рассматривает государство, как фирму, максимизирующую прибыль, но это несколько иной подход.
Все это я пишу вот для чего. Понимание этих закономерностей, позволяет оценить те или иные события, увидеть их долгосрочные последствия и лучше понять то, что происходит прямо сейчас. Зная закономерности и особенности функционирования того или иного рынка, не так трудно предсказывать его поведение. Это в полной мере относится и к государству, и это позволяет говорить о нем, как о целом, прогнозировать его реакцию и «намерения», разумеется, в определенных пределах. При этом, если мы понимаем, что для достижения цели люди всегда используют наиболее доступные для них средства, то становится прогнозируемым и совокупный результат, к которому приходят участники, сами не желая того. Классический пример — это тоталитаризм. Тоталитарные идеологии не ставят целью порабощение людей. Напротив, все они утверждают, что преследуют цель сделать их счастливыми. Однако, в результате, всегда выходит, что половина страны сидит в тюрьме, а другая занята тем, чтобы туда не попасть. Одна из причин в том, что все тоталитарные идеологии нивелируют ценность собственности и жизни людей, то есть, они делают их более доступными для чиновников, чем это есть в других режимах. Соответственно, людишек сразу начинают массово пускать в расход добрые люди и хорошие семьянины, которые просто делают свою работу.
Однако, вернемся к нашим государствам-рынкам. Вот, например, государства уже довольно давно используют один и тот же метод, с помощью которого рекламируют себя и свои услуги по «решению проблем». Это метод состоит в поиске и даже создании этих проблем. Например, борьба с гомосексуализмом в России и у нас и борьба за привилегии гомосексуалистам на Западе — суть одно и то же, это один и тот же процесс, вызванный одними и теми же причинами. На самом деле, государству, как «системе в целом», не важно за что и с кем бороться. Главное — бороться, иметь фронт работ и оправдание собственному существованию. Конкретное содержание «борьбы» в конкретной стране определяется «улавливанием настроений». Тут еще можно привести классический пример «войны с наркотиками», поскольку она имеет и тот самый «непредвиденный результат», который не нравится никому, включая — внимание! — и самих политиков и чиновников.
Второй, тесно связаный с первым метод — это чрезвычайщина. Государство всегда заинтересовано в чрезвычайных положениях и ситуациях. Они позволяют «под шумок» принять массу полезных (для государства) решений. Вот, например, Первая мировая, когда США, которые почти не участвовали в войне, тем не менее, успели национализировать железные дороги и ввести воинский призыв. А Великая депрессия? Это же просто праздник какой-то! Тем более, что нужный человек — Рузвельт — оказался в нужное время в нужном месте. В итоге, американцы наслаждались депрессией 12 лет, поскольку государство все это время сеяло хоас и разрушение (предыдущий экономический кризис 1920-го закончился в течение года). Зато государство за это время добило остатки капитализма и создало для себя огромный задел на будущее.
Чрезвыйчайщина дает еще один важнейший результат. Вот, например, украинцы уже 20 лет живут фактически в состоянии чрезвычайного положения. Они твердо верят в то, что «Україна гине» и что именно сейчас тот роковой момент, когда все решается (было бы интересно подсчитать, сколько раз за все это время в прессе была упомянута итальянская речка-вонючка Рубикон и задан вопрос quo vadis). Это позволяет достичь великолепного результата — практически полностью отказаться от сколько-нибудь долгосрочных и системных решений. «Все это очень правильно, но сейчас не время!» — это я слышал все 15 лет, пока занимался политикой. И думаю, не я один. Постоянное истеричное метание в краткосрочных и взаимоисключающих решениях — это, пожалуй, желанный идеал, к которому стремится любое государство и которого наше государство уже давно достигло. Ну, а те, кто верил, что решение возможно, те, кому удалось протолкнуть какие-то системные проекты, всегда «вдруг» (но, почему-то, с удивительным постоянством) сталкивались с тем, что именно им почему-то урезали бюджет, сокращали штаты, ликвидировали программы. Понимание того, что государство есть тоже своего (весьма специфического) рода рыночная структура на рынке, как минимум, избавляет нас как от удивления и разочарования в таких ситуациях, так и от самих этих ненужных усилий.
В государстве работает даже некий аналог такого сложного явления, как капитал. Вот, например, тот же нехороший человек Рузвельт, запретил золото, используя закон «О торговле с врагом» 1917 года. Гораздо раньше доллар стал единственным законным средством платежа. В результате этих двух решений, американцы оказались совершенно беззащитны перед государством, которое теперь могло вытворять с долларом (и, соответственно, с американцами) что угодно. Разумеется, что и авторы закона 1917 года, и судьи, благодаря, которым доллар в 19 веке стал «законным средством платежа», совсем не имели в виду таких последствий. Но капитал работает именно так — капиталист находит способ комбинировать предыдущие решения, достижения и ресурсы и получает нужный ему результат. Опять же, беззащитность перед государством не являлась непосредственной целью Рузвельта, он преследовал свои локальные цели хорошей отчетности по борьбе с депрессией. Но поведение «системы в целом» и есть совокупность того, что кажется нам побочными результатами, как и в случае классической «невидимой руки».
И последнее. Государство, как и любая другая контора, целиком и полностью зависит от потребителей. Правда, в отличие от обычного рынка, здесь потребитель ничего не покупает сам, хотя и платит по полной программе за все и даже больше. Если бы потребитель покупал государственные услуги как пирожки, проблемы бы вообще не было и я бы не писал ничего того, о чем пишу последние несколько лет. Но, увы, такого нет. Связь между государством и его потребителем — телепатически-мистическая, это связь хотелок, фантазий, миазмов и маразмов, которая реализуется через группы давления, общественное мнение и бессмысленное и беспощадное (но бесплатное и равное для всех) голосование на выборах. При всем при этом, государство очень чутко, как истинно рыночный агент, улавливает малейшие изменения настроений потребителей, но — опять внимание! — оно улавливает только хотелки, поскольку никто из потребителей непосредственно не платит за результат.
Если вы это понимаете, то для вас не будет секретом то, что происходит именно сейчас в нашей стране. Откуда берется это маразматическое «покращення», которое чуть ли не каждый день падает нам на голову? Все очень просто. Это есть прямой ответ на запросы потребителя, пропущенные через интересы государства. После того, как рухнула предыдущая модель «общества равных коррупционных возможностей», когда государство и население деловито занимались грабежом и не лезли в дела друг друга, государство, в поисках ресурсов, обратило внимание на население. Население, в свою очередь, обратило внимание на государство, сказав «ну раз вы так, то мы хотим, чтобы теперь все было по закону». Кстати, началось это еще с «первой Юли». Теперь процесс принял тяжелую форму, но это все тот же самый процесс. Государство удовлетворяет ваш запрос, штампуя законы на наиболее «актуальные» темы. И если вам это не нравится, то вы должны понять, что другого ответа на такие запросы при таком механизме, впринципе, быть не может.