В 1968 году прозвучал первый звонок — Бреттон-Вудская система была сильно изменена — государства-участники отказались от сделок с золотом на свободном рынке, превратив систему в закрытый «междусобойчик». Стало ясно, что Бреттон-Вудс обречен. У европейцев, которые страдали от избытка «евродолларов», появились все стимулы задуматься о «своей» валютной системе, что и было продекларировано в Гааге в 1969 году. Отметим здесь противоречивость желаний политэкономических элит. С одной стороны, после краха Бреттон-Вудса, слишком велик был соблазн наконец-то получить в полное управление рычажок с надписью «деньги», до этого времени ограниченный золотом. С другой стороны, в Европе еще сохранились политические силы и экономисты, выступающие за твердые валюты. Желание «отвязаться от золота» и одновременно иметь твердые деньги — вот ключ к пониманию процесса, который привел к появлению евро и который, на самом деле, еще продолжается. Как мы увидим, фактически это был эксперимент, призванный дать ответ на вопрос — способны ли политические приказы (фиатные деньги) заменить законы природы (золотые или, шире, товарные деньги).
В 1971-м году Бреттон-Вудс рухнул. За ним последовала попытка создать систему на основе фиксированных курсов, которая тоже провалилась, и к 1973 году мир вошел в эпоху неразменных денег и плавающих курсов. Эти перемены ознаменовались знаменитой инфляцией 70-х.
Мир оказался в ситуации, весьма напоминающей 30-е годы, когда Рузвельт фактически парализовал и без того куцый к тому времени золотой стандарт. Это было время торговых войн, валютных блоков и соревнования девальваций. Все помнили, к чему это привело.
Поэтому к 1979 году в Европе оформились группы давления, заинтересованные в остановке инфляции и прекращении скачков валютных курсов. Это были разные группы, но, понятно, что их основу составляли трейдеры, банкиры и инвесторы. Усилия этих групп привели к созданию Европейской валютной системы (ЕВС) и появлению расчетной единицы ЭКЮ в рамках этой системы. Интересно, что в более консервативной в финансовом отношении Европе до учреждения ЕВС и ЭКЮ бродили идеи «привязки» этой расчетной единицы к золоту (то есть, фактически, идеи создания новой полноценной валюты), однако, они так и не получили поддержки.
ЕВС фактически представлял собой систему фиксированных обменных курсов (с коридором в 2%), и, основанный на корзине валют стран-участниц ЭКЮ, который существовал только в безналичном виде, был инструментом этой системы.
Особенностью ЕВС было то, что она не была системой фиксированных курсов, скажем так, в ее классическом виде, в котором центробанки обязуются поддерживать валюту друг друга (что на практике означает, например, обязательство покупать падающую валюту соседа). ЕВС была основана на обязательствах центральных банков поддерживать стабильность только своей собственной валюты, а роль «системного интегратора» играл «корзинный» ЭКЮ.
Собственно говоря, ЕВС должна была решать задачу согласования малосогласуемых на практике вещей — сохранения национальной инфляции при стабильном курсе валюты. С одной стороны, государства хотели продолжать практику перераспределения путем инфляции, с другой — пользоваться благами стабильного курса. Теоретически это было бы возможно, если бы всем центробанкам удалось согласовать темпы эмиссии. Однако, это оказалось очень непросто. С 1979 по 1983 «фиксированные» курсы пересматривались 9 раз. С 1987 по 1992-й (после того, как центробанк Франции прекратил слишком уж инфляционную политику) наблюдалась относительная стабильность, после чего последовали девальвации валют Испании и Ирландии, а в 1993-м фактическая девальвация фунта (а затем и франка) и выход Британии из ЕВС.