Интересно, что все, что случилось потом, продолжалось в рамках той же схемы — покушений на завоевания коррупции и ее защиты от этих покушений. Вообще говоря, начался кризис коррупции — явление очень интересное и науке неизвестное. Очевидно, что коррупция, как доступный всем метод, была уже не в состоянии обеспечивать «решение вопросов» и, что крайне важно, не могла обеспечивать все той же пресловутой стабильности, которая, разумеется, необходима для экономической деятельности.
Начался этот процесс почти сразу после прихода «первой Тимошенко» и затем он только усиливался. Коррупция становилась все менее доступной, все менее надежной и все более дорогой. Из массового явления она превращалась в привилегию. Но взамен ничего другого не возникало, так как «действовать по закону» в большинстве случаев означает, в лучшем случае, работать в убыток.
Этот политико-экономический кризис система пыталась разрешить во время досрочных выборов 2007-го, когда к президенту де-факто вернулись функции арбитра (начальника начальников), которые были у Кучмы и которые являются основой украинской коррупционной политико-экономической модели.
Однако, очевидно, процессы уже вышли из-под контроля. Всемирный финансовый кризис только усугубил положение. Но он же стал своего рода тестом на способность среднего класса родить из себя неких людей, способных нести функцию изменений. Пока что средний класс получает в этом тесте двойки. Возьмем того же товарища Романенко, который недавно опубликовал идеологические позиции своей группы. Там есть два момента, которые ясно говорят о том, что эта группа играет консервативную роль защиты коррупционной модели. Первый момент — прямо указана стабильность в качестве цели группы, вторая — всячески подчеркивается необходимость усиления президентской власти. Стабильность сегодня, как мы выяснили — это стабильность коррупционной модели отношений, а президентская власть обеспечивает ее политическую реализацию. Иначе говоря, средний класс пока что думает о «старом добром Кучме», который ну никак не может возвратиться, потому что мир уже изменился.