Берегите феодализм!

В ситуации, когда совершенно не ясно как будут развиваться политические события, следует, по-моему, сказать о том, чего точно случиться не может. Я имею в виду диктатуру¹.

Здесь я хочу быть правильно понятым. Разумеется, вполне вероятными являются разного рода «силовые сценарии», вплоть до погромов и гражданской войны, но вот закончиться полновесной, стабильной и уверенной в себе диктатурой, такой, как, например, в России, они не могут. По крайней мере, в существующих границах.

Среди причин, по которым диктатура в Украине возможна только как временное явление, чаще всего называют дороговизну. У нас нет углеводородов и других модных ресурсов, никакая Россия не прокормит еще четыре Белоруссии, экономика зарегулирована и не может быть «отрегулирована», так как с нее непосредственно кормится силовой аппарат, на котором держится режим, и так далее. То есть, поскольку при диктатуре, как правило, приходится кормить не только силовой аппарат, но и народ, который он «охраняет», то все это требует больших дополнительных ресурсов, которых у Украины нет. А раз так, то диктатура у нас не получится.

Это, разумеется, верно, но есть еще одна причина, по которой, как мне кажется, у диктатуры здесь нет больших перспектив, вне зависимости от наличия у потенциального диктатора денег и возможностей «кормить народ». Эта причина — сложившаяся система отношений, которую можно смело сравнить с феодализмом.

Феодализм есть сложная система пересекающихся юрисдикций. Обычное школьное понимание феодализма рисует нам «матрешку» юрисдикций, связанных с титулами собственности на землю на некой территории «барон» — «граф» — «герцог» — »король». Однако, в реальности эта система значительно сложнее, она включает не только аристократическую «матрешку», но и города (часто фактически независимые), и местные общины, церковь, рыцарские и церковные ордена (последние три структуры выходят за «национальные» рамки), а также цеха, гильдии и союзы торговцев.

Большинство этих структур имеет свое право и свои суды, а часто и свои вооруженные силы. Все это существовало благодаря сложной системе договоров, но в большей степени — благодаря обычному праву.

Важно, что здесь нет системы жесткой иерархии, которую мы привыкли видеть в «национальном государстве». «Приказы сверху» здесь будут встречены в штыки. Да, вассал обязан предоставить войско сюзерену, но только 40 дней в году. И так в каждом вопросе. В принципе, именно эти особенности феодализма — то есть, отсутствие жесткой вертикали власти, которая бы пронизывала собой все общество, и стали основой будущего триумфа Запада.

Почему и как «национальное государство» победило феодальную систему — большой и не совсем относящийся к нашей теме вопрос. Важно лишь отметить, что эта победа совсем не означает, что «жить стало лучше, жить стало веселей». Скорее, напротив. Прусский ord­nung привел, в итоге, Германию к поражению в двух мировых войнах, и своим послевоенным успехом она обязана как раз резкому ослаблению ord­nung’а. Более того, наблюдается явная закономерность — чем меньше ord­nung’а проникло в общество вместе с «национальным государством», тем больше у него процветания и успеха (Британия в 19 веке).

Однако, вернемся к нашим баранам. Как это обычно бывает, реальное устройство нашего государства малоизучено и не описано. Мы полагаем, что живем в «национальном государстве», между тем, как в реальности это нечто совершенно иное, куда больше напоминающее феодализм. Проделайте мысленный эксперимент — к кому вы будете обращаться «в случае чего» — к государству или к «нужным людям» В настоящем национальном государстве к нужным людям обращаются крайне редко. У нас к ним обращаются первым делом, как говорится, и в горе и в радости.

Украинский феодализм еще ждет своего исследователя. Пока же можно уверенно сказать, что отличительной его особенностью является то, что его основой являются не крестьяне с землей, а предприятия и в целом юридические лица. Именно они являются «титулами» за которые идет борьба между «лордами», причем часто борьба в буквальном смысле вооруженная.

В целом, до недавнего времени, феодальные группировки были видны довольно отчетливо. И если вы начинали интересоваться, как там все устроено внутри, то вы обнаруживали целый конгломерат группировок, которые, в свою очередь, тоже делились на более мелкие группировки, и так до «пана і підпанка». При этом важно, что эти мелкие группировки не просто входят в состав более крупных, но пересекаются между собой и часто выходят за пределы «основной» группировки.

Я бы мог поделиться довольно обширными наблюдениями, но для нашей темы здесь важно вот что: «босс», который находится на поверхности (и обычно имеет вид «олигарха»), не имеет полной и безоговорочной власти в своей группировке. Часто журналисты именуют такие образования «бизнес-империями», но до империй им очень далеко. «Олигарх» может расчитывать на выполнение команд на уровнях, которые расположены непосредственно под ним, а дальше начинаются вопросы. При этом практически все юридические лица в стране явно или неявно интегрированы в те или иные конгломераты. Любой ларек имеет «крышу», но владелец ларька обычно понятия не имеет, к какой «империи» он относится. Чаще всего и «крыша» первого, а то и второго уровня не подозревает об этом.

Украинская политическая система хорошо отражала этот феодализм. Президент — это должность, полномочия которой специально созданы для того, чтобы «решать вопросы» и не зависеть при этом от «олигархов». Показательно, что еще до того, как Янукович отменил политреформу, «поздний» Ющенко уже фактически действовал вне ее рамок. Система восстановилась сама.

К такой системе можно относиться по-разному, но факт в том, что она работает на самовоспроизводство и препятствует узурпации власти кем-то одним. Я много раз наблюдал, как в этой системе решаются конфликты, для нашей темы важно то, что бонапарты и беспредельщики оказывались в изоляции, а то и сталкивались с прямым саботажем. И все это потому, что система децентрализована, а ее участникам точно неизвестны возможности каждого. Иногда случались фантастические случаи, когда в какой-то кризисной ситуации можно было получить звонок от совершенно неожиданного «важного человека», оставалось только догадываться, как и почему на него «вышли».

Теперь давайте опять вернемся к диктатуре. Любой режим существует только потому, что с ним согласны (и поддерживают) его жертвы. Для того, чтобы обычный человек сделал реальный выбор в пользу диктатуры, он должен понимать, почему он отказывается от свободы. Поэтому, кстати, для победы диктатуры так важна «народная любовь», вера в лидера и т.п. — они значительно уменьшают цену свободы.

Разумеется, каждый случай диктатуры уникален, но этот механизм универсален. Он называется «поиском согласия» и является способом, которым расширяется государство, то есть, он присущ всем государствам, частным случаем которых является диктатура.

Выбор диктатуры — это, прежде всего, выбор в пользу ord­nung’a, то есть, выбор жесткой иерархии. Разумеется, ord­nung очень популярен. Одни рассчитывают с его помощью защититься, другие — напасть, те, кто не является ничьим «хлопцем», рассчитывает им стать. Но ни у кого нет сомнений в том, что «все будет, как при бабушке», то есть, в том, что ord­nung будет только внешней стороной дела, формальным поводом или «отмазкой».

Украинец запросто может проголосовать за ord­nung, горячо и искренне его поддерживать, но решать вопросы он будет так, как привык, то есть в рамках феодальных практик. Для того, чтобы он реально, а не на словах, выбрал ord­nung, последний должен давать лучший результат в «решении вопросов», но этого как раз, в нашем случае, он сделать не может по определению.

То есть, любой диктатор, даже тот, который пользуется любовью и поддержкой, неизбежно столкнется с саботажем, тем более опасным, что значительная его часть осуществляется неосознанно теми самыми людьми, которые его поддерживают.

Собственно, один из главных перманентных конфликтов, в котором мы существуем, это конфликт между феодальными практиками и ord­nung’ом. Для украинца феодальные практики используются для приватизации доходов, а ord­nung — для национализации издержек. Наглядный пример — это «офисные хомячки», которые получают зарплату в феодальном конверте и при этом горячо поддерживают, скажем, запрет курения, пытаясь национализировать свои издержки в этом вопросе. Что характерно, «олигархи», которых они не любят, поступают точно так же и именно поэтому они «олигархи».

Частный случай этой проблемы — это «донецкие». В отличие от остальных украинцев, они хорошо понимают ord­nung и слабо понимают феодализм. Этим объясняется маниакальная настойчивость, с которой власть старается поставить «своих» на все возможные государственные должности. Фактически, все это время Янукович пытается истребить украинский феодализм, что привело, в итоге, к конфликту, который мы наблюдаем. Однако, в ближайшей исторической перспективе эта задача неразрешима, так как, повторю, люди будут менять свои привычки только в том случае, если ord­nung будет работать лучше феодализма.

Интересно, что замена на «своих» тоже не дала результата. Свежий пример встретился в интервью генерала СБУ Скибинецкого «Новой газете». Генерал говорит: «Да. Интересный нюанс на днях заметил. Люди при высоких должностях, которые не отвечали на звонки года два, вдруг сами звонят. Зашатались. Восстанавливают контакты на всякий случай…». Так работает феодальная система.

В общем, в качестве вывода можно сказать следующее:

1. Пока что феодальная система была не только, как многим кажется, тормозом, но и спасала нас от неприятного развития событий в критических ситуациях (хотя бы в 2004-м). В целом, разнообразие Украины — это не минус, а плюс. Если бы у нас не было «востока и запада», если бы у нас была одна церковь, а не три, если бы ord­nung одолел феодализм, то, скорее всего, та или иная форма диктатуры уже давно утвердилась бы.

2. Прогрессивной общественности и претендентам на трон следовало бы подумать о том, как устроен феодализм, а не пытаться ломать его через колено.

3. С моей точки зрения, феодализм более перспективен, чем ord­nung. Фактически, он не препятствует движению от унификации — к контракту, от «это положено по закону» — к системе репутации и гарантий. Такой феодализм перспективен, он, как говорится, «наступает сам собой», на волне технологической революции. Мы же, как обычно, пытаемся запрыгнуть в уходящий поезд «национального государства», владея, при этом куда более эффективными навыками и практиками.